Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 128 – Верона Виера

— Хорошо, и очень страшно, – она говорит со мной загадочным тоном. – Хотя… кое-что другое… твоё… которое я чувствую прямо сейчас – мне кажется страшнее, и о-очень отвлекает… и будоражит. Спасибо, мистер восемь кубиков, что вы обо мне столь высокого мнения.

Фак!

Она хихикает, а мне уже не смешно – тело не обманешь.

Её прикосновения, аромат волос, голос – я пожалел о своём предложении, как только Женя уселась между моих ног.

— У тебя одни глупости на уме. Не отвлекайся.

Под Женькины смешки, надеваю маску беспристрастности, и беру её руку. Расправив ладонь, опускаю на селектор, свою поверх, и, нажав на тормоз, переключаю рычаг на деление D.

— Держи руль, шумахер, – шепчу ей на ухо.

Женя цепляется в него, как питбуль. Она его так сжимает, что кажется он вот-вот лопнет. И я тоже, но от смеха. Её ответственный подход к делу выглядит очень смешно.

Опускаю ладони поверх Жениных рук, и прошу немного ослабить хватку. Когда она послушно выполняет мою просьбу, только тогда я отпускаю педаль тормоза. Машина начинает движение. Её руками кручу руль от обочины в сторону дороги. Приходится плотнее прижаться к Женьке, чтобы лучше видеть путь, и в случае чего успеть среагировать. Хотя, что может случиться на скорости 3 км/ч? Педали газа я не касаюсь – жду, когда Женя привыкнет.

— О, боже… – она стонет.

— Всё хорошо. Мы едем. И ты молодец.

Я не свожу глаз с пустой дороги.

— Я турбо-улитка! Уху!

Взвизгнув, Женя ёрзает на месте, ищет удобную позу.

И это очень опрометчиво!

— Ладно… – улыбаюсь.

Я всячески стараюсь не зацикливаться на своих ощущениях, и опускаю ногу на газ, давлю еле-еле. Машина ускоряется. Стрелка спидометра медленно ползёт вверх, до 10 км/ч.

— Я Молния Маккуин!

— Не Маккуин, а просто квин. И мы почти приехали.

До тупика осталось метров двадцать. Я отпускаю газ, переставляю стопу на педаль тормоза, и ближе к бетонному блоку плавно давлю, при этом поворачиваю руль. Останавливаю тачку параллельно блоку, перевожу рычаг на P, натягиваю ручник, и глушу мотор.

— Пошли, подышим? – хехекаю. – В пакетик или просто.

— Я сильно гнала? Было страшно?

Женя поворачивается ко мне лицом насколько получается, но даже эти микроскопические движения доставляют страдания.

— Нет. Мы двигались, как надо.

Чёрт, надо выгонять её из салона, иначе всё, что я говорю – кажется мне двусмысленным. Глубоко вздохнув, я открываю дверь и опускаю одну ногу на асфальт:

— Прошу.

— Уфф…

Женя поворачивается в сторону двери, опускает обе ноги, а я на мгновение закрываю глаза, замираю. Она уже на улице, распрямляется, потягивается почти как кошка, при этом издает мучительные стоны.

Боже!

Хватаю наши куртки с заднего сидения и тоже выпрыгиваю на свежий воздух. Накинув Женину куртку ей на плечи, просовываю руки в свою и отхожу подальше, метра на три. Дышу.

— Макс, всё нормально? Голова кружится, или укачало?

Угу, всё вместе!

— Нет, всё норм. Просто ноги затекли.

Кутаясь в свою объемную куртку, Женя прыгает на месте, тоже разминается. Меня отпускает. Для лучшего эффекта я раз двадцать присел, поэтому спокойным и уверенным шагом иду обратно.

— Уже начинает темнеть. Надо возвращаться. И тренировка сегодня.

Пинаю камень под ногами, а Женька отвечает в мою сторону, улыбается:

— Классно покатались.

Внезапно Женя замирает, прислушивается и я вместе с ней.