Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 101 – Верона Виера

— За три, – поправляет Карамян.

Мысленно усмехаюсь – они оба переоценивает свои силы против Барсука.

Звуки за воротами становятся громче: слышны стоны, но не Макса, грохот и парни перед нами заметно напрягаются.

— Мы так-то тоже не лохи, – выёживается старший.

— А кто спорит. Просто если стукнете не туда – так и присесть можно, лет на пятнадцать. Как будущий крутой юрист говорю.

Они снова переглядываются. Один из них, самый мелкий, протяжно вздыхает:

— Ну, вообще мне надо дома уже быть, иначе кабзда, – он пожимает плечами и светит экраном телефона.

— И Дэн решит, что мы зассали? Не, остаёмся, – чувак рядом с ним неуверенно протестует.

— Не решит. Объясним ему, скажем почему. Вот прям сейчас ему напишу.

Достаю из кармана телефон и, открыв последний контакт, то есть Карамяна, я строчу, озвучивая.

«Дэн, мы подъехали. Твои пацаны чёткие, но мы их отпускаем. Справимся сами».

— Всё, проблем не будет, – нагло смотрю на них, изображаю крутого главаря.

Пятерня недоверчиво косится то на нас, то друг на друга. И за моей спиной слышится хруст костей, оборачиваюсь. Карамян и Алиханов разминают шеи, кулаки, колени – кряхтят, как стариканы.

Не знаю, что именно: грохот внутри ангара с воплями Ржавого и грозные крики с матами на него Барсука, то ли хруст костей перед этим «восточного экспресса», но пятерня принимает решение свалить.

Провожая взглядом, мы молча ждëм, когда они выйдут за калитку.

— Мы не зассали… – чей-то голос из них полушепотом оправдывается за забором.

— Это Дэн зассал… нахрена такую толпу на одного? Его потом отмажут, а нам сидеть? С хрена ли?

— Пусть эти и отвечают, – голоса постепенно отдаляются.

Мы переглядываемся и наш дикий ржач внезапно прерывает громкий вопль Ржавого.

— Ты мне руку сломал, придурок! – доносится его нытьё из ангара, а потом: – Не надо вторую, идиот! А!

— Ладно, живи. Бабку твою жалко.

Голос Макса становится громче и он с ноги открывает дверь. Вся ярость Барсука отражена на его перекошенном от злости лице. Победно размазывая вытекающую из носа кровь по щекам, как боевую раскраску, он вываливается наружу и, видимо, не сразу понимает, кто перед ним стоит. Макс сжимает окровавленные кулаки и надвигается на нас.

— Ну ты красавчик! – снимаю капюшон от греха подальше и, раскинув руки, делаю шаг навстречу.

Прищурившись, Барсук сплевывает в сторону.

— Иванов? – но потом он узнаёт остальных и, кажется, расслабляется, – а вы что тут делаете?

Он оглядывается назад, и мы видим за спиной Барсука Ржавого, который ноет сидя на полу недалеко от входа, и прижимает к груди безжизненную руку. В отличие от Макса, его лицо похоже на отбивную.

— Вообще, мы ставили на Ржавого, но видимо зря, – нервно смеюсь, хотя зрелище совсем не смешное.

— Ты как, Макс, порядок? – Карамян подходит ближе и протягивает ему руку для рукопожатия. Но Барсук светит ему ободранными костяшками и Роб понимающе хлопает его по плечу.

— Лёха нас потянул за собой, тебя спасать, – восклицает Алик.

— От кого? – Макс озирается по сторонам.

Он глазеет, словно мы инопланетяне и, кажется, до конца не верит своему счастью.

Я тоже. Выиграть бой без боя – я молодец!

— Да тут… .

Карамян начинает рассказывать, но я толкаю в плечо.

— Короче, валим или что? – смотрю на всех, а Макс снова оборачивается на Ржавого. – Может, скорую ему вызвать? – нехотя сочувствую конопатому.