Книга Мой босс. Без права на ошибку, страница 63 – Рене Эсель

Шершнев все и всегда делает только для собственной выгоды.

— Лазарев — козел, — Олег тянет телефон к уху и поднимается с кровати. — Но он меня не предавал.

Я отворачиваюсь первая. Чтобы не видеть то, как он идет к двери. Не слышать этих шагов. И не надеяться, что он передумает.

В конце-концов, через пару минут я получу свою свободу.

Тогда почему мне так больно, когда хлопает дверь?

Шершнев — не тот, за кого себя выдает. Вся его наигранная мягкость, все его уступки — это часть плана расчетливого дельца.

Он сделал свой выбор.

Сворачиваюсь клубком, тяну к себе одеяло. Тело пронзает желание подскочить на ноги и догнать его.

Все объяснить. Как я и хотела.

Злость на Шершнева заполняет собой все. Неужели нельзя было просто выслушать? Зачем тогда жить с человеком, которому не доверяешь даже самую малость?

К своему удивлению замечаю, что совсем не злюсь на Лазарева.

Думаю, что с самого начала он задумал все именно так.

Он бы никогда его не предал.

План Лазарева становится понятным, как ясный день. Словно с моих глаз падает плотная штора.

Он дал нам время. Ужиться, поработать вместе. Притереться друг к другу. Ведь не будь у меня какой-то надежды на свободу — я бы так и не пошла на предложение Олега.

И угробила бы своего отца.

И ведь Лазарев оказался прав. Только не во всем.

Этот Шершнев не любит меня.

Я уверена — никакой информации на Олега Лазарев и не искал. Да и зачем? Чтобы Шершнев выгнал меня из дома, достаточно рассказать о нашем договоре.

Ведь я не собиралась исполнять условия сделки с Шершневым. Только ждать, пока Лазарев найдет способ подставить Шершнева. Делать вид, что у нас все протекает хорошо. И что я в него влюбилась.

Разве после этого Олег сможет поверить в то, что сегодня все было по настоящему?

Глаза странно печет и я осторожно тру их пальцами. Все это бредни. Я просто сама же поверила в свое притворство.

С шумом вздохнув, выдавливаю улыбку.

Все хорошо. Папа жив, дом наш.

А я свободна.

Все остальное — никому ненужные сентименты.

Когда дверь распахивается, я уже складываю в чемодан вещи. Остатки нашего ужина моя рука так и не поднимается убрать.

Но все равно застываю под прожигающем взглядом между лопаток.

— Только. Не. Ори, — чеканю я и тяжело сглатываю слюну.

Она комом распирает пищевод и задевает сердце.

Глухой удар под ребрами выбивает остаток кислорода, когда Шершнев грубо хватает меня за шею и разворачивает к себе. Его пальцы сжимают так крепко, что я морщусь от боли.

Страх накидывается на меня удушающей волной в момент, когда я вижу пылающую ярость в черных глазах Шершнева.

— Мне больно, — как можно более равнодушно говорю я, но чувствую, как дрожат губы. — Отпусти.

— Какая же ты дрянь, Лена, — прошипел он мне в лицо, обдавая волнами гнева.

— Я хотела тебе рассказать! — вскрикиваю я, широко разводя руками. — Но куда там. Ты же никому не доверяешь, кроме своего дружка.

И без того широкие зрачки разливаются, заполняя собой остатки изумрудного обода. Рука на моей шее оживает. Кажется, что еще чуть-чуть и затрещат мои позвонки.

Треск действительно раздается. Только это его суставы. Словно у него уходят все силы на то, чтобы разжать руку.

— Ты — чудовище, — скрипнув зубами, пячусь назад к спасительному чемодану.

— Ты была готова меня кинуть под нож конкурентам, завладеть акциями других моих компаний? Подставить, может и посадить? Уничтожить дело всей моей жизни, нося при этом лицо влюбленной дурочки? — Шершнев смеется и хлопает себя ладонью по лбу. — Так может и махинации твоих рук дело? Умело убрала с пути Павла Андреевича, села на кресло финансового директора? И я после этого чудовище?