Книга Мой босс. Без права на ошибку, страница 61 – Рене Эсель

Ему даже не нужен тюнер, чтобы настроить инструмент.

Абсолютный природный слух.

— Предположим, что есть что-то, чего у тебя не получилось достичь. Разве одна какая-то мелочь сравнится со всем, что ты сделал? Разве она настолько важна, что перечеркивает все остальное?

— Жизнь и состоит из таких мелочей, — Шершнев недовольно морщится и вновь проводит рукой по струнам. — Некоторые более важные, некоторые менее. А какие-то и есть суть и смысл всей жизни.

Первый волшебный звук сливается со вторым и третьим. Олег словно вытаскивает из себя все чувства и материализует их в неповторимую мелодию. Она похоже на все, о чем он говорит.

Воздух словно наполняется неповторимой чистотой горных вершин и морского бриза. Крики чаек и шелест деревьев гармонируют с первым плачем младенца.

И сладким стоном удовольствия, что раздается спустя долгие годы томительного ожидания.

Я перестаю дышать. Волоски на затылке и шеи приподнимаются от происходящей магии момента.

Хочу чувствовать все это. Все и сразу. Историю, которая выходит из-под рук Шершнева. Неповторимую, единственную. Историю момента. Я знаю, что он никогда ее не играл и не сыграет вновь. Это тоже слышно. То, что случается лишь однажды и возможно только здесь и сейчас.

Понятия не имею, как Шершнев это делает, но все мое тело словно растворяется и сливается с этой мелодией.

— Понимаю, — я киваю и жмурюсь от удовольствия. — Есть вещи, которые не купишь ни за какие деньги. Но ведь они открывают больше возможностей. Если бы не ты — моего отца уже не было в живых, а мы с мамой остались на улице.

— Но несмотря на это, ты все равно желаешь свободы, — в голосе Шершнева скользит улыбка. — Разве ее можно купить за деньги?

— Смотря с какой стороны посмотреть.

— Ты стала более чувствительной, но не утратила своего очаровательного прагматизма, — смеется Шершнев.

Но в мелодии я слышу другое. Вижу, как небо заволакивают тяжелые тучи, а где-то вдали раздаются раскаты грома.

И это так же прекрасно.

— А ты только хочешь казаться циником, а на самом деле остался романтиком, — с легкостью парирую я. — Ты соткан из эмоций и чувств, Шершнев. И так всегда будет.

— Каждый видит то, что хочет, — уклончиво отвечает Олег.

— Ты говоришь, что разочарован в мире, но продолжаешь его ощущать таким, как никто, — парирую я, недовольно заерзав на месте.

Шершнев молчит, но мне слова не нужны. Наш отвлеченный разговор прекрасно поддерживает музыка. Она говорит громче любых слов.

— Знаешь, чем бы ни была та самая мелочь — я думаю ты в итоге ее получишь, — услышав грустные переливы, распахиваю глаза. — Не сдавайся и будь собой.

— Отлично, у меня в квартире завелся Тони Робинс местного разлива.

Я замолкаю и полностью погружаюсь в удивительный мир звуков. Собственные мысли прекрасно с ними гармонируют.

Забываю обо всем. Отец, мама, Катя, Лазарев — все испаряется из моей головы. Сонная дымка заволакивает сознание.

Такое впечатление, что за эти годы я ни разу по настоящему не спала. Крепко и спокойно. И сейчас вся скопившаяся усталость уносилась куда-то прочь, под подушку из мягкого облака, созданную Шершневым.

— Боже, как же я скучала по этому. Олег, неужели ты сам не видишь, как это прекрасно? — сквозь сон бормочу, подперев ладонью щеку.

— Это просто набор нот, — скептически выдает он.