Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 52 – Рене Эсель

— Это я, — Кирилл тычет пальчиком в нарисованного человечка, а затем, грозно прищурившись и поджав губы, требовательно смотрит на меня в ожидании реакции.

Невольно поддаюсь его очарованию и с преувеличенным вниманием вглядываюсь в рисунок. Ничего сверхестественного. Палка, палка, огуречик. Квадратная футболка и такие же штаны. Кепка набекрень на круглой голове.

Кирилл еще совсем ребенок, что я там ожидаю увидеть?

Но взгляд почему-то выхватывает детали. У человека есть и шея, и уши. Он не висит в воздухе или на краю листа — под его ногами для четырех лет вполне проработанная дорога. На заднем плане видна линия горизонта. Да и объекты удаляются вполне пропорционально. Но что самое удивительное — в глазах не пестрит от обилия красок.

— Круто, — выдаю свою искреннюю оценку, а Кирилл ерзает у меня на коленях и гордо задирает подбородок.

К удивлению, мальчик словно с первого взгляда почувствовал то, что никто не мог понять. Уставившись аквамариновыми глазками, взрослый не по годам, он спрыгнул с рук Олега и настойчиво сжал мою ладонь.

А я растерялась. Затаенная боль потери резанула по ребрам, но близость Кирилла моментально смягчила ее. Словно на навшую рану кто-то заботливо приложил пропитанный лекарством тампон. Щипало, но я чувствовала, как стало легче. В рое перепутанных мыслей внезапно образовался порядок, а на душе ненадолго воцарился покой.

— Ты где-то занимаешься?

— Дома ходил кружок там есть у нас был, — затараторил он неразборчиво, с трудом формулируя мысли. — Машка подружка у меня есть, овца, фломастеры вернуть не забыла. А обещала. Я ей больше рисовать не дам совсем ничего. Носит свое пусть совсем сама. А купила мама мне и больше не купит теперь. Дядь Лег говорит купи. А она не хочет. Кружоков же тут нет совсем.

Заметив мой ошарашенный взгляд, Кирилл страдальчески закатывает глаза и снисходительно меряет взглядом. Будто не мне двадцать семь, а ему. И он вынужден объяснять неразумной трехлетке какие-то элементарные вещи. Словно я самый глупый человек, с которым Кирилл когда-либо разговаривал.

— Обзываться не хорошо, — только и успеваю вклиниться в бессвязный поток Кирилла.

— Овца — парокопытное животное, теть Лена, а не обзывательство.

— Парнокопытное.

— Я так и сказал.

Все это настолько мило, что я не могу сдержать улыбку. Тереблю светлые кудряшки, а Кирилл брезгливо отклоняется, чем вызывает распирающий смех.

— Не хожу, — недовольно бурчит он и шустро перебирает разложенные перед ним листы. — Все сам. А вот мама. Мама красивее, но я так только могу пока.

Конечно, между схематичным изображением и его мамой огромная пропасть.

Пока Кирилл тянул меня по коридору, Аня чертыхаясь и матерясь пронеслась мимо нас с обугленной кастрюлей и ведром наперевес на кухню, даже не обратив внимания. А вот я успела за несколько секунд изучить ее от модного черного педикюра до собранных в высокий хвост лоснящихся смоляных локонов.

— Что встали, а, хорек? Я одна тут все отмывать буду? — гаркнула Аня уже с кухни. — Понакупят плит новомодных, а я мучайся.

— Ань, там две кнопки, — простонал Олег за спиной, шустро скидывая верхнюю одежду.

— Ты меня в чем-то обвиняешь, хорек?

— Ни в коему случае.

— Приперся, посмотри на него. Я инсталляцию из твоей тушки не заказывала!