Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 43 – Рене Эсель

Нет в жизни чувства сильнее, что я испытываю, глядя на него.

Он подскакивает на ноги и бежит ко мне, а я кидаюсь ему навстречу, не обращая внимания на настойчивую возню возле меня.

— Ало, да. Молодая женщина, без сознания. Беременная, анемия и гипертонус. Да, да. Шершнева Елена Семеновна, двадцать семь лет.

Мое далекое тело отрывает от земли, отвлекает от грез. Изображение моего улыбающегося сына расплывается. Судорожно оглядываюсь вокруг.

Песочница исчезает.

И совсем никто не может нам помочь.

— Да. Сколько ждать? Черт, вы там на черепахах передвигаетесь?

«Мама».

Концентрируюсь на голос и облегчение пробегает по телу.

Я все еще его слышу.

Это же хорошо, правда?

— Диктуйте ближайший адрес.

«Я здесь».

Стараюсь больше не отвлекаться. Нахожу его взглядом и улыбаюсь. Но кто-то настойчиво дергает меня.

Ледяной поток врезается в лицо. Кашляю и слышу рядом вздох облегчения.

— Малыш, — неосознанно тянусь руками вниз, но Олег перехватывает мои ожившие ладони.

Вовремя. Новый приступ боли чуть не отбрасывает меня обратно в небытие.

— Тише, тише. Не двигайся. Сейчас поедем в больницу и все будет в порядке.

Беспокойство жалит сердце стоит заметить тревогу в распахнутых изумрудных глазах.

«Все будет в порядке, малыш. Папа так сказал».

Но даже мой внутренний голос звучит не уверенно.

По пути в больницу я отключаюсь снова. Прихожу в себя только не на долго. Помню немногое: приемный покой, теплые объятия Олега, его белое, как мел, лицо. И какие-то бесконечные вопросы врачей. Все смешивается калейдоскопом, накладывается друг на друга и не дает возможности собрать вменяемую картинку.

Сознание возвращается только в белой палате люкс. Хлопаю ресницами и осоловело оглядываюсь. Капельница с какими-то пакетами, размеренно подает препарат во вставленный в вену катетер. Теплый клетчатый плед в мягком пододеяльнике укрывает по грудь. За окном уже совсем темно, поэтому комнату освещает приятный дневной свет, льющийся из диодных точечных светильников на потолке.

Сколько же прошло часов?

Взгляд скользит по подозрительно мигающему прибору, подключенному ко мне, натыкается на пульт управления новомодной кроватью. Холодильник, плазма, приставка. Чего только здесь нет.

Тело словно чужое. Ерзаю. Затекшие конечности поддаются, отдавая болью. Кашляю, от внезапной щекотки в горле. Будто успела подцепить легкую простуду… Ортопедический матрас облегчает тянущее ноющее ощущение в животе. Обжигающая боль исчезла, но мне все еще дискомфортно. Тянусь вниз и нежно поглаживаю теплую ткань.

«Все хорошо, милый».

Дергаю головой и перевожу взгляд в сторону. Улыбка трогает губы, а тепло разливается в груди успокаивающим потоком. Рядом с кроватью стоит кресло. На нем нет ни пиджака, ни пледа. Только сиротливо лежащий ноутбук.

Олег здесь. Не уехал в квартиру.

Радостно расправляю плед и осматриваюсь в поисках зеркала.

— Я понимаю, Татьяна Ивановна. Но пирожки ей никак нельзя, — знакомый голос Виталия Петровича врывается в палату из коридора.

Недоуменно морщусь. Мы были совсем в другой больнице. Клиника Виталия Петровича почти в центре. Трясу головой и на всякий случай мысленно обнимаю светлый образ маленького мальчика.

— Виталичка Петрович, — удивленно приподнимаю брови, уставившись на дверь.