Книга Папа быстрого реагирования, страница 87 – Ника Оболенская, Мария Птахова

— Вам нужно сейчас проехать с нами в участок…

Я судорожно киваю. Нужно, так нужно.

Микроавтобус уезжает первым, я же в сопровождении одной патрульной машины еду давать показания.

Тимур не берет трубку, и я записываю ему эмоциональное голосовое, уверенная, что мы встретимся с ним в участке.

Я не представляю, как он всё это провернул, но впечатлений мне теперь хватит до самой старости.

Оливия, после всех переживаний, отрубается в кресле, а я наконец ловлю отходняк. Меня натурально трясет, даже зубы отбивают чечетку.

Бросаю взгляд на лопатку, с которой я так и не рассталась, и у меня вырывается истерический смешок. Потому что в тот момент, когда спецназовец держал на руках Оливию, я готова была броситься на него и отшлепать лопаткой, если он не отдаст мне малышку.

Я снова тихо фыркаю, представляя эту картину. Сюр, да и только.

Браво, Степаш, храбрее тебя мышей в округе нет.

Кривлю уголок губ и тут же шиплю от боли.

Зато эта мышь с характером льва.

Когда Тимур приезжает в участок, я чувствую себя выжатым лимоном. Вся моя бравада давно испарилась, а тело будто нашпиговали свинцом.

— Прости меня, — жалобно хнычу, как только оказываюсь у него в объятиях.

— В этом нет твоей вины, — рокочет он. Голос усталый и надтреснутый.

Оливия маленькими ручками сжимает его шею и, в отличие от меня, уже бодро и весело рассказывает о своих приключениях.

Вот она детская психика. Мне, чтобы «переварить» произошедшее, понадобится не один день.

Покончив с делами в участке, я покорно позволяю усадить себя на пассажирское сидение и всю дорогу сжимаю ручку Оливии в своей.

Дома переполох. Но, слава всем богам, что мы все вместе.

Расходимся по комнатам далеко за полночь.

Уже лежа с Тимуром в постели, я снова пересказываю ему события сегодняшнего ужаса и моей погони.

Он ласково ведет пальцами по моему плечу и молча слушает. И я бесконечно благодарна за то, что он читает мне нотации.

Вспоминаю и появление силовиков.

— Господи, ты бы их видел! Синхронистки наши отдыхают. А как они без одного слова всё делали и так быстро! Оп! — воодушевленно щелкаю пальцами. — И уже этих в машину погрузили. И молчком!

— Походу, испугались такую грозную воительницу с кухонной мешалкой.

— Между прочим это очень удобная лопатка! — деланно возмущаюсь. — Я побоялась молоток брать. Вдруг прибила бы в состоянии аффекта…

— Опасная ты женщина, Пилюлькина. То клизмы, то лопатки.

Легонько стукаю Тимура по плечу.

— Бойся меня!

Через какое-то время вздыхаю и все-таки спрашиваю:

— Тимур?

— М?

— А что теперь ей будет?

Он без подсказок понимает, о ком я.

— Ничего…

— Как это «ничего»? — тут же взвиваюсь пружиной, но Тимур прижимает меня к себе.

— Ничего хорошего, — роняет мрачно. — Отныне у нее всё будет плохо.

Три дня спустя

Тимур

— Товарищ полковник, разрешите? — стучу костяшками в дверь.

Натан Станиславович переводит на меня тяжелый взгляд.

— Проходи, майор. Знакомься…

Громов кивком указывает на мужчин, сидящих за столом.

— Капитан Грачев Леонид Сергеевич, наш коллега из Управления экономической безопасности.

Удерживаю на лице нейтральное выражение, не выказывая удивления.

Как-то так исторически сложилось, что «кабинеты» не любят «спецуру», считая нас быдловатым мясом.

Это, кстати, взаимно. Среди наших часто вылезают подъебки в сторону кабинетных орлов, которые в «поля» ни разу носа не казали.