Книга Папа быстрого реагирования, страница 102 – Ника Оболенская, Мария Птахова

Дышать становится чуточку легче.

Киваю.

Тимур аккуратно пристраивает букет на пуф у стены. Разувается и, шагнув ко мне, протягивает руку:

— Разрешите представиться? Тимур Беркут. Тридцать семь лет. Позывной «Дед». Место работы — СОБР.

С меня будто слетает вся та шелуха, что налипла в момент обиды. Слой за слоем.

Господи, снова хочется плакать, но я держусь.

Закусив губу смотрю в самые любимые на свете глаза и впитываю. Впитываю каждое слово сердцем.

— Имею офицерское звание майора, богатый матерный лексикон и дохуя боевого опыта. Разведен. Воспитываю двух дочек. В еде непривередлив. Привит. Чистоплотен. Главный фетиш — медсестра в костюме Снегурочки.

Не выдержав, тихо хихикаю.

Подобный разговор был уже. На диване, в его гостиной, с шампанским и холодцом. Чуть меньше двух месяцев назад. Поверить не могу, что столько всего произошло за это время!

Испытывая внутренний трепет, пожимаю его теплую ладонь.

— Степанида Синицинына. Двадцать семь лет. Операционная медсестра. Не замужем. Ценю в людях ум, чувство юмора и… честность.

Каюсь. Последнюю шпильку я воткнула в Тимура из вредности.

Он ожидаемо кривится, но перехватывает инициативу:

— Проеб засчитан. Урок усвоен. Простишь?

— Куда же я денусь, товарищ майор? — Улыбаюсь, смаргивая накатившие слезы. Опять.

— Иди ко мне.

Тимур прижимает меня к себе, окутывая своим запахом, а еще ощущением безопасности и «своего» человека.

Ну как я могла не простить? Не принять?

Он же уже всё моё. Вот весь-весь.

Шмыгаю расстроганно носом и жмусь сильнее.

— Обидел тебя, маленькую? — хрипло рокочет, поглаживая меня по спине.

— Мгм.

— Ну прости старого засранца.

— Ничего ты не старый, — ворчу.

— Но засранец?

— Иногда — да. — Приподнимаю голову. — Почему сразу не сказал?

— Не поверишь, — хмыкает, сжимая меня сильнее. — Всё момент искал. Доискался, блядь… Думал, что не откроешь и придется штурмом балкон брать.

— Мне одного раза хватило! — поспешно возражаю я.

— И вот еще что… — Тимур мягко отстраняет меня и что-то ищет в кармане джинсов.

Сердце превращается в истеричку и бьется в бешеном ритме, когда мой Борцунский протягивает на ладони небольшую бархатную коробочку, в которой обычно…

— Я старый солдат и не знаю слов любви, — с хриплым смешком произносит Тимур… и опускается передо мной на одно колено.

Щелкает крышечка.

Ах!

Я вообще дышать перестаю.

На белоснежном ложе лежит самое прекрасное на всем белом свете кольцо.

— Выйдешь за меня, Пилюлькина?

Губы дрожат вместе с подбородком, слезы градом катятся из глаз, и я часто-часто киваю.

— Ты тако-о-ой ро-романтичны-ы-ый, — реву, размазывая слезы рукавом кофты. — Цве-цветы. Кольцо. А я…

— А ты — самая красивая женщина, без которой я не вижу больше своей жизни, — уверенно говорит он и надевает на мою подрагивающую лапку кольцо. — Я люблю тебя, товарищ Пилюлькина, и хочу каждый день просыпаться рядом с твоей жопкой под боком.

Смеюсь.

Святые градусники! Я выхожу замуж!

— Я люблю тебя, товарищ «Дед»… а почему, кстати, дед?

— Потом расскажу!

Тимур поднимается и наконец целует меня. Сладко, долго. Так, как только он один умеет.

Все мысли в голове превращаются в розовую сахарную вату… кроме одной.

Ой, я же сказать забыла!

— Степка, пожрать есть чо? — рычит Тимур, стискивая мою ягодицу. — Голодный, пиздец.