Книга Папа быстрого реагирования, страница 100 – Ника Оболенская, Мария Птахова

— То есть он не тренер?

— Похоже, нет, — мяукнув, обнимаю колени, чувствуя, как свербит в носу.

Плакать что-то прям резко захотелось.

— А что ты о нем вообще знаешь, Степ?

— Господи, мне уже кажется, что ничего! — Зло растираю ладонями лицо, прогоняя слезы.

— Как мой дед говорил: «Забористая вышла хуйня», — изрекает через долгую паузу Галя. — Он, правда, это про самогон обычно брякал. Но к твоей ситуации в самый раз… Мда.

Она качает головой, о чем-то думая, а мне хочется ее поторопить, потому что сама я уже думать не в силах.

— Ты говорила, что у него дети есть?

— Да. Дочки.

Все-таки не выдерживаю и шмыгаю носом, вспоминая, как тепло и уютно мне было в его доме рядом с девочками.

— Так, Степа, не разводи сырость! — Галя хватает меня за плечи. — Тебе вот этого сейчас вообще не надо!

Опускаю взгляд на свой живот… и, клянусь, слезы сами начинают течь из глаз.

Потоп. Просто какое-то соленое безобразие.

— Тш-ш-ш. — Галя обнимает меня и гладит по голове, как маленькую. — Ну чего ты?

— О-он мне н-не ска-за-а-ал! — выдаю, заикаясь.

— Ну не сказал и ладно, — воркует Галя, продолжая меня поглаживать.

— Ты вообще за кого? — укоризненно ною.

— За здравый смысл, естественно, — хмыкает. — У мужика профессия — ебнешься. Он, может, нервы твои бережет, а ты не ценишь.

— Б-бережет? — всхлипывая, повторяю.

Подруга отстраняется и смотрит на меня понимающим взглядом.

— Степ, ну знала бы ты с самого начала, легче бы тебе было его в «командировки» отпускать? — Делает пальцами кавычки. — Меньше бы нервничала?

— Н-не знаю.

— Ну, значит, скоро узнаешь.

Вытираю слезы тыльной стороной ладони и жалобно тяну:

— А вдруг он больше не придет?

— Да с чего вдруг-то?

— Ну, вдруг я его разочаровала… — мямлю, теребя нитку на шерстяном носке.

— Есусьи гуси! — восклицает в потолок Тополева. — Разочаровала она. Степ, тебе надо сейчас вырубить драму и спокойно… Спокойно, ясно? Как взрослая и самодостаточная женщина взять и позвонить своему прохиндею-тренеру и поговорить.

— Позвонить? Вот так просто?

— Нет, ну если ты хочешь еще пострадать, то я пойду плесну себе коньяка… И побольше.

Галя действительно встает с дивана.

— А если он не возьмет трубку? — испуганно роняю ей вслед.

— Не проверишь, не узнаешь.

Кряхтя, выуживаю из подушек телефон.

— Ой, а я и забыла, что он у меня разряжен…

Мне достается такой красноречивый взгляд, что зарядное я достаю прямо таки с космической скоростью.

Стоит только экрану загореться, как на телефоне начинают сыпаться уведомления.

Сглатываю, когда вижу шестнадцать пропущенных от Тимура.

Не позвонит, да, Степ?

Подрагивающими пальцами тычу в иконку мессенджера и проваливаюсь в нашу переписку.

Степа, нам надо поговорить.

Я всё объясню.

Я у твоего дома.

Степа, я знаю, что ты дома. У тебя свет в гостиной горит.

Балкон или дверь? Выбирай.

Читаю последнее сообщение и, подскочив, испуганно таращусь на застекленную лоджию.

Что значит «выбирай»? Он мне что, дверь вышибет?

— Галя, он здесь! — ахаю, стискивая мобильник.

Мой голос перебивает громкая трель звонка.

Сердце тут же заходится в истеричном ритме, а ладони позорно потеют.

Ловлю свое отражение в оконном стекле: лохматое лохнесское чудовище, завернутое в плед, в теплых шерстяных носках и с лицом пасечника, которого долго и с удовольствием пиз… пинали пчелы.