Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 37 – Ева Шах

Но теперь и я — не добыча.

Я поклонилась. Низко. Так, что позвоночник затрещал. Это был поклон не им — себе. Той, которую я похоронила, и той, которую только что родила обратно.

И в этот момент я увидела Андрея.

У входа, в тени, но так, чтобы быть замеченным. В идеальном тёмно-синем костюме, который я, конечно, узнала. Рядом — его новая Снежана. Искусственно беззаботная, уткнувшаяся в телефон.

Он не хлопал. Не улыбался. Просто смотрел. И в его взгляде была не только злость. Там была… паника. Короткий, обнажённый миг осознания: «Она больше не моя мебель».

Этот взгляд был вкуснее любых аплодисментов.

Я развернулась и ушла за кулисы.

8. Тело сдаётся: паническая атака на диване

Как только за спиной захлопнулась чёрная драпировка, ноги отказались держать.

Мир плыл. Сердце билось так, будто пыталось разбить рёбра и выскочить наружу.

— Кислорода, ей нужно… — чей-то голос.

— Не трогайте её! — это Костя, узнаю по тональности «сам знаю, что делать».

Меня буквально внесли в маленькую гримёрку — там, где старое зеркало с облетевшей позолотой и один видавший жизнь диван. Я села, потом поняла, что не попала на сиденье, а приземлилась на что-то тёплое и упругое.

Чужое тело.

— Спокойно, Громова, — тихий, абсолютно уверенный голос у самого уха. — Это не инфаркт. Это паническая атака. Неприятно, но не смертельно.

Гордеев.

Я сидела у него на коленях, как сумасшедший кот, который сам прыгнул, а теперь не знает, как слезть. Его грудь — прямо за моей спиной. Его ладони — на моих плечах. Пальцы сжимают, задавая ритм.

— Вдох, — проговорил он. — На четыре. Раз… два… три… четыре. Задержать. Раз… два… три… Выдох. На восемь. Тянем. Раз… два…

Я попыталась. Воздух застревал где-то на уровне горла.

— Не получается, — прохрипела я. — Голова... шумит.

— Ничего, — он приблизил губы к моему уху, и шёпот по коже побежал мурашками. — Я никуда не тороплюсь. У нас ещё вся жизнь, чтобы вы научились дышать рядом со мной.

Я фыркнула, больше от нервов:

— Самоуверенный ублюдок.

— Это мой официальный титул, — согласился он. — Давайте ещё раз. Вдох.

Его ладони медленно скользнули с плеч на рёбра — аккуратно, без пошлости, но так, что я через тонкую ткань рубашки вдруг отчётливо почувствовала: у меня есть тело. Не просто оболочка, но живая, горячая плоть.

Он будто ловил руками мои дыхательные движения, задавал ритм:

— Вот так. Ещё. Вы умеете держать под контролем линию плеча, баланс кроя, посадку по фигуре. Держите так же своё дыхание. Вы же всё любите контролировать.

— Не всё, — выдохнула я. — С мужчиной у меня, как показывает практика, полный провал.

— Исправим, — хмыкнул он. — Но не сегодня. Сегодня вы уже сделали достаточно подвигов.

Постепенно мир вернулся. Сначала — звуки за дверью: гул голосов, музыка. Потом — запахи: пудра, пот нервных людей, кофе. И только потом — ощущения собственного тела.

Я поймала момент, когда его руки всё ещё удерживают меня, но мне уже не нужно это удерживание, чтобы не упасть.

— Можно я всё-таки слезу? — осторожно спросила я. — А то, если сюда сейчас ворвётся Лена, она продаст эту картинку всем таблоидам страны.

Он не сразу убрал руки.

— Жаль, — сказал он тихо. — Это была бы хорошая обложка: «Свобода нашла опору».

Я чуть повернула голову, и наши взгляды встретились почти в упор. Его зрачки были расширены. Щетина на скулах — чуть гуще, чем утром. И тонкая белёсая полоска шрама у виска, которую я раньше не замечала.