Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 34 – Ева Шах

— Мам, — сказала она. — У меня есть ещё одна новость. Нехорошая.

Я похолодела:

— Валяй.

— Папа пригласил на свой показ… — она запнулась, — бабушку и дедушку из Твери. Они уже в Москве. И… они думают, что идут посмотреть на твою коллекцию. Он им не сказал, что это его мероприятие.

— Что?.. — у меня перехватило дыхание. — То есть он…

— Он хочет, чтобы они пришли туда, а не к тебе, — спокойно закончила Тая. — И чтобы потом мог говорить: «Даже твои родители меня поддерживают».

Больно было физически. Как от удара под дых.

— Где они? — выдавила я.

— Я скинула им адрес сюда, — сказала она. — С другого номера. Они уже в такси. Будут у входа за двадцать минут до начала. Я встречу их. И приведу сюда. Хочешь?

Я смотрела на неё. На свою двенадцатилетнюю дочь, которая сейчас решала мои взрослые войны так, как я сама не решилась бы.

— Хочу, — сказала я. — Очень.

— Тогда работай, — кивнула она. — Остальное — на мне.

Она исчезла в дверях служебного выхода — маленькая чёрная молния.

Гордеев всё это время молча стоял в стороне, слушая.

— Ваша дочь лучше половины ваших коллег, — сказал он.

— Лучше меня, — ответила я. — Уже.

— Не скромничайте, — бросил он. — Ей от кого-то же это передалось.

5. Презентация: три минуты, которые решили всё

Сцена была освещена так, как я всегда мечтала: узкий световой коридор, уходящий в темноту. Инвесторы — в полукруге, чуть выше, как жюри на экзамене. Камеры, телефоны, записные книжки.

Я стояла сбоку, за кулисой, и пыталась дышать.

— Дышите животом, — шепнул за спиной голос Лены. — Как на йоге. Вдох — на четыре, выдох — на восемь. Не рожали бы вы двоих, я бы сейчас переживала.

— Мне легче не стало, — прошептала я.

— Должно, — пожала плечами она. — Ладно, ты сможешь. У тебя вон ребёнок сейчас бабушку с дедушкой от отбора к Андрею отвоёвывает, а ты тут боишься тридцать мужиков в костюмах.

Это почему-то сработало.

— Дамы и господа, — голос ведущей был чётким, уверенным. — Мы рады представить вам новый российский бренд, который уже до показа вызвал ажиотаж в индустрии. «Свобода». Креативный директор — Снежана Громова.

Аплодисменты. Тёплые? Вежливые? Я не успела понять.

Я вышла.

Свет ударил в глаза. На секунду всё вокруг превратилось в белое пятно. Я чувствовала только холод сцены под каблуками и вкус собственной крови во рту — я прикусила язык, даже этого не заметив.

Люди. Лица. Они расплывались, но я отчётливо увидела несколько:

Андреев главный инвестор, который ещё вчера встречался с ним в Париже.

Главный редактор модного журнала — моя бывшая «почти-подруга», которая перестала звонить после свадьбы.

И… родители. Мои. Мама с отцом сидели в последнем ряду, зачем-то прижав к груди сумки, как щиты. Между ними — Тая. Она подмигнула мне.

Я вздохнула.

— Добрый вечер, — сказала я. Голос звучал неожиданно ровно. — Меня зовут Снежана Громова. Десять лет назад мне говорили, что я — будущее российской моды. Потом я вышла замуж. И будущее перенесли.

Несколько людей тихо хмыкнули. Кто-то перестал листать телефон.

— Все эти годы я шила платья для чужих жён и подбирала галстуки чужим мужьям, — продолжила я. — Это было удобно всем, кроме меня. — Я на секунду замолчала. — В какой-то момент я проснулась, поняла, что мне тридцать два, и я — мебель. Хорошая, дорогая, но всё равно мебель. И мне стало страшно. А потом я решила, что страх — плохой интерьерщик. И вышла из дома.