Книга Цена любви и мести 2, страница 70 – Анастасия Разумовская

— Прошу вас, — бесстрастно протянул принцу.

Эйв брезгливо взял, развернул и вздрогнул. Почерк матери он знал хорошо.

«Как бы я хотела не вылезать из твоей постели вечно… Ты упрекаешь меня за то, что я жестока к твоему ребёнку, но, Гор, разве может быть иначе? Разве могу я позволить себе ласкать его так, как мне хочется?.. Когда его руки шарят по моему телу, мне приходится закрывать глаза. Я представляю тебя, тебя одного, твои губы, твой…».

Принца замутило. Он подошёл к камину, наклонился и поджёг письмо. Подождал, пока бумага превратится в пепел, а пальцы обожжёт язычок пламени.

— Почему вы не уничтожили это много лет назад? — выдохнул хрипло.

Его мутило.

— Я её любил, — прошелестел Горий. — Мне хотелось иметь хоть что-то от неё, что можно держать в руках, понимая, что минуты счастья не приснились мне.

Принц резко обернулся и смерил советника презрительным взглядом:

— Вы подлец. Такие письма мужчина обязан уничтожать.

— Возможно, вы правы, мой принц. Я был слаб…

— Да плевать мне на ваши слабости! Ширан видел это письмо?

— Конечно. Я был вынужден…

Эйв вскочил и с омерзением посмотрел на советника.

— Убить вас — замарать саблю, — выдохнул он. — Зовите ваших подручных. Мне надоело их ждать. Исполняйте свой долг перед отчизной, йотпы вас подери.

Горий покачал головой. Прошёл к столу, повернул статуэтку, изображающую синего играющего дракона. Что-то щёлкнуло, и книжный стеллаж за столом приоткрылся.

— Уходите, — прошептал советник. — Вас никто не видел, а Дайн… я смогу убедить принца промолчать о сегодняшней ночи. Уходите и поступайте так, как вам велят совесть и честь.

Эйв скривился:

— А как же ваши слова о том, что для вас превыше всего королевство? Вы отпускаете на свободу того, кто непременно пойдёт войной на вашего любимца? Что за игру вы ведёте, Горий?

— Все люди слабы, — вздохнул советник и сложил пальцы на животе. — Как помощник герцога Ширана я должен убить вас, Ваше Высочество. Или выдать герцогу, но… Вы её сын. Вы — мой сын. И я слишком слаб духом, чтобы допустить вашу смерть.

— Даже если я утоплю Мурсию в крови?

— Даже если.

Эйв отвернулся и прошёл в тайный ход. Его мутило, злость плескалась, словно дешёвый самогон в грязной пробирке. Это правда… упыри поросячьи! Это всё же правда… Не потому ли король Кальдер всегда выделял второго из сыновей?

— Мама… как ты могла! — прошептал Эйв.

Отвратительно. Как же это… омерзительно! Горий — его отец. Родной. Плоть от плоти, кровь от крови. Записка матери не оставляла ни малейших сомнений. «Я представляю тебя, тебя одного, твои губы, твой…». Он не дочитал, но понял, о чём она пишет. На миг сердцем овладело малодушие. Застрелиться — и дело с концом. Но Эйв скрипнул зубами и встряхнул головой:

Ирис. Лиса. И… ребёнок.

Все трое нуждались в нём и его заботе, хотя одна рыжая личность и не согласилась бы с этим.

Ход вывел их с лисой в старую часовню на набережной Заколюки. Разросшийся рогоз, плещущий плетями ветвей ивняк, топкий берег говорили о том, что вряд ли их бегство будет кем-либо замечено. На противоположный берег вёл шаткий дощатый мостик, местами провалившийся и держащийся на одном лишь честном слове.

Эйв прошёл, встал, глядя как река уносит свои воды, закручивая их в водовороты, облокотился о плохо оструганные, шатающиеся перила. Нойса нерешительно последовала за ним. Заскулила опасливо.