Книга Цена любви и мести 2, страница 37 – Анастасия Разумовская

— Ты моя, — в страстном безумии шептал он, — только моя. Помни это, Ирис.

Подхватил под ягодицы, нагнулся и взял сосок губами, стиснул его, чувствуя как от паха поднимается огонь. Куда девалась её одежда — он не думал. Это было неважно. Девушка извивалась в его руках, обнимала его бёдра ногами и отталкивала его грудь руками.

— Нет, нет, — шептала, хныча, и это сводило его с ума.

Ширан насадил невесту на окаменевшее вожделение, выдохнул хрипло, прикусил круглое ушко и стал вбиваться в тесную щель, горячую, мокрую, алчущую его плоть.

Его девочка. Его добыча. Его смерть. И жизнь. Самая желанная игрушка.

Вокруг с грохотом падали колонны, рушились каменные стены, трескалась скала под ногами, пластами съезжала в кипящее море.

— Ширан! — ворвался в воспалённый мозг её крик. — Ширан! Мы погибнем.

Он оглянулся и увидел, что они уже не в храме. И не в Мурсии. Вокруг чёрными зубами поднимаслась крепость Йошындар — Чёрное пламя. Сердце его матери, гибель его матери. Княгиня провела здесь двадцать лет мучений на грани реальности. Роковой ошибкой отца стало решение убить пленницу: это развязало руки её сыну — Шестому князю Огненной земли, и тот ударил в ответ со всей демонической силой. И теперь оба они — и отец и мать, так страстно ненавидевшие друг друга — лежат где-то в этих скалах.

— Ширан, — девочка вцепилась в него, охваченная ужасом, прижалась к его груди, — Ширан…

Герцог проследил за её взглядом. Огромный, с полнеба, Людоед извергал в небо лаву и раскалённый пепел. Было темно, словно наступила беззвёздная ночь, лишь кровавый свет вулкана озарял мрак.

— Не бойся, — хрипло приказал Ширан.

А бояться следовало: ещё немного, и пепел накроет мир, превращая его в камень, выжигая плоть и жизнь. Герцог посмотрел вниз, там клокотало вскипевшее море, покрывшееся белыми брюхами рыб. Прыгать вниз — не вариант.

— Я боюсь, — шептала Ирис, зажмурившись, в голосе её звенели слёзы. — Я боюсь умирать. Это больно. Я боюсь боли, Ширан. Я не хотела…

Слушать её времени не было. Он попытался разрушить этот сон и понял, что кошмар не был естественным бредом сонного сознания. Оставалась лишь одна, хоть и маленькая, практически ничтожная надежда. Но… иного выхода всё равно не было.

Ширан обнял девочку, прижал к груди, разбежался и прыгнул со скалы.

Упругий ветер ударил в лицо и грудь, рывком дёрнул назад. Мир полетел куда-то вбок со страшной быстротой. Ирис вжалась в кожу, застыла каучуковой куклой.

Они всё же открылись. Он почувствовал их сопротивление ветру, он словно повис на них всем телом, а затем взмахнул и позволил воздушному потоку понести его над морем.

— Ширан, у тебя крылья? — потрясённо шепнула Ирис, распахнув глаза. — Ты умеешь летать?

— Не бойся, — повторил он.

Под ними мчались волны и скалы, и было странно лететь над бездной, и чувствовать, как гудит ветер, надувая перепонки.

Ширан опустился на Дозорную башню замка мурен. Сложил крылья. Интересно, а как их убрать? Поставил Ирис на ноги. Девушка дрожала так сильно, что её колени стучали о его колени. От страха? Или от холода? Он провёл ладонью по обнажённой спине и почувствовал её мурашки. Заглянул в лицо. Глаза, похожие на сапфиры, возбуждённо сверкали.

— Ты умеешь летать! — выдохнула она.

— Очевидно, — сухо признал он. — Ирис, ты помнишь, что я говорил насчёт измены?