Книга За секунду до любви, страница 184 – Вирсавия Вайс

Рука сама дёрнулась, швырнув кружку с недопитым кофе в стену. Фарфор разлетелся с оглушительным треском, брызги тёмной жидкости окрасили обои. Осколки разлетелись по всей комнате.

Развернувшись, вылетел из кабинета, с такой силой хлопнув дверью, что волна удара прошла по всей квартире. Я стоял в коридоре, тяжело дыша, сердце колотилось о рёбра гулкими тупыми ударами.

Ушла. Ушла и объявила войну. Войну мне. Не давая ни единого шанса объяснить, что прошлое не имеет значения. Что мне всё равно. Что я… А что я? Люблю её? Да, люблю. Люблю так, что дурно делается. Что дышать не могу, если в этом воздухе нет её запаха. Что найти её для меня стало равносильно самой возможности жить. Но сейчас я даже не знал, где её искать. От неё можно было ожидать всего! И это самое херовое! Мало того, что я знал, что, скорее всего, она и видеть меня не желает. Так как… Пиздец, в общем. Полный и беспросветный.

Первым делом в паркинг. Я спускался туда, даже не понимая, на кой хер. Но ведь на кой-то же спускался. Что-то гнало меня туда. А что? А вот это… Её «Инди» так и стоял на своём месте, там, куда она его и поставила пять месяцев назад. Под тонким слоем пыли, но на своём месте. Почему? Почему она его не забрала? Потому что там, куда она уехала, не было места для стоянки, а это значит… Банально? Возможно. Для неё. Она бы не бросила своего стального коня. Значит, причина была другой. Серьёзнее. Она сбежала так стремительно, что даже за машиной не вернулась. Или... не смогла. Или... что логичнее всего, уже закусила удила и помчалась сломя голову по бездорожью, наплевав на всё.

Сев за руль своего «Тахо», задумался, закрыв глаза, откинувшись в кресле. План был такой: сначала её квартира, потом… Факирыч уже должен быть дома по-любому. И если он зависает у себя, может, видел её? Или Рокс…

— Да что за пиздец! — застонал я, шарахая руками по рулю и проворачивая ключ зажигания, вслушиваясь в чихание мотора. — Давай-давай, родной… У нас сегодня дел до хеееера…

Мотор утробно зарычал, и я выдохнул, выкручивая руль, врубая заднюю, выруливая из подземки на заснеженные улицы. Дворники работали, как ненормальные, снегопад усиливался, а это херово. Город мог встать в любую минуту. Сейчас моя цель — её квартира. Та самая, где мы провели неделю. Неделю, которая вывернула меня наизнанку, которая была самым лучшим, что со мной случилось.

Город проплывал за стеклом, но я его не видел. Перед глазами стояла она. Её смех, когда я впервые принёс ей утренний кофе в постель. Её ярость, когда… Твою мать, продинамил её и не трахнул. Это кому рассказать? И тут же перед глазами снова она, но уже в моей кровати. Её тихий, прерывистый стон, когда я входил в неё в предрассветной тишине, и она, полусонная, прижималась ко мне, словно ища защиты.

Что ты напридумывала у себя в голове, маленькая идиотка? — стискивал я зубы, сжимая руль. — Какой хернёй забила свои куриные мозги? Почему всё решила, не дождавшись меня.

Я чувствовал… Хотя какой на хер чувствовал? Да я знал наверняка, что она по уши сейчас в дерьме. Почему? Да потому что у неё по-другому никак!

Боль. Тупая, свинцовая разлилась под рёбрами. Почему? Да потому что, твою мать. Опять по замкнутому кругу! Она убежала, ненавидя меня. Эта мысль прожигала насквозь. Я представлял её глаза — те самые, в которых читалась вся вселенная, — полные презрения. Ко мне.