Книга Причина остаться, страница 124 – Рита Вертер

— В каком смысле?

К счастью, от неловкого разговора меня спас Фокс. Он вышел на террасу и гаркнул что есть мочи, распугав при этом куривших у входа постояльцев:

— Эй, ты! Я тебе не за перекуры плачу!

— Ладно, мне пора бежать. До завтра, детка!

Лидия похлопала меня по плечу и упорхнула за бородачом в полную хаоса и пьяных выкриков бездну. Дверь за ее спиной дернулась, но тут же открылась, и ядовитый неоновый свет вывески упал на лицо Томпсона.

— Черт, – пробормотала я себе под нос и поспешила к пикапу.

Мужчина быстро нагнал меня. Он выглядел возбужденным, взъерошенным и слегка нетрезвым.

— Какая приятная встреча.

— Отстаньте, – бросила я, оборачиваясь и вглядываясь в пространство за его спиной, не идет ли Аксель.

— Ух, как грубо. Ты подумала над моим предложением?

— Я ведь уже ответила…

— Ты сделала неправильный выбор. Послушай, Эмма, я говорю тебе совершенно серьезно. Не знаю, что в тебе такого, но я вижу, что ты не такая, как все.

Я ощутила, как к горлу подкатила желчь. Сильнейшее чувство дежавю охватило меня, заставив замереть на месте, прокрутить в голове эту фразу, брошенную им, казалось, совершенно случайно, чтобы убедиться, что он действительно это сказал.

— Как только я увидел тебя, я это понял. Нельзя такой девушке, как ты, пропадать в дыре вроде той, где живут Хейзы, горбатиться на них, когда ты можешь применить свои… таланты. – Он окинул меня долгим скабрезным взглядом с ног до головы. Заметив на мне толстовку Акселя, Томпсон сжал челюсти, и на гладко выбритых щеках заиграли желваки. – Применить свои таланты более… более…

Странное ощущение прошло, оставив после себя мерзкий скользкий след.

— Оставьте меня, – сказала я. – Я не стану на вас работать.

— Можешь не работать. Но, может, ты дашь мне шанс? Узнаем друг друга поближе. Ты просто прелесть, Эмма…

Он протянул ко мне руку, чтобы коснуться щеки или, может, убрать волосы с моего лица. Глаза его испытующе скользили по мне, и этот взгляд тоже был мне хорошо знаком. Я отшатнулась.

— Я неясно выразилась? – рявкнула я, хотя в моем голосе не было той уверенности, которую я пыталась показать.

— Да брось. Знаю, я старше, но ты не думала, что между нами может быть…

Он приблизился еще на полшага.

И где их только штампуют? Это было ровно то же самое, от чего я бежала. В глазах, жестах, неровном, с придыханием, голосе я слышала не Томпсона, ненавидела и презирала не его – или, во всяком случае, не только его, – но и другого человека.

Чертового Чарльза Кинни. Чарли. Паршивого адвокатишку. Мужа моей покойной матери. Моего отчима. Гребаного любителя малолеток. Ни Томпсон, ни Чарли не были единственными – уж не знаю, что их так влекло ко мне, как мотыльков к огню, но тенденция была удручающей.

«Ты особенная», «любви все возрасты покорны», «не знаю, что в тебе такого», «я знаю, это неправильно, но…» – и прочее, прочее, прочее, почти слово в слово. Вряд ли это можно было оправдать кризисом среднего возраста – всем им было за сорок, а то и под пятьдесят, и все были состоявшимися уважаемыми людьми, часто женатыми.

Томпсон. Дальнобойщик на стоянке в Спрингфилде. Кларк. Чарли. Некоторые из них действовали грубо, ведомые низменным инстинктом, – как дальнобойщик, от которого я едва унесла ноги. Некоторые, как Томпсон, говорили прямо, ожидая, что я сама на все соглашусь и им даже не придется прилагать усилий, чтобы получить желаемое.