Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 75 – Дэни Аткинс

— Имеешь в виду игру или наш разговор?

Алекс выпрямился и потер переносицу, чувствуя, что начинает болеть голова. Он еле сдержался, чтобы не заскрежетать зубами. Они разыграли еще пару очков, заставляя мяч испытать на себе всю силу досады братьев. «Будь удары чуть сильнее, эта хреновина просто застряла бы в стене», – думал Алекс, стаскивая с себя пропотевшую футболку. Обычно он с нетерпением ждал еженедельной партии в сквош, но сегодня было заметно, что оба брата сильно не в духе. Невысказанные слова беззвучно рикошетили от стенок площадки быстрее мяча, и воздух был наполнен тестостероном.

— Может, закруглимся и выпьем по пиву? – предложил Тодд, сразу перейдя к награде, которую они едва ли заслужили, отыграв меньше двадцати минут.

В пабе за углом от спортзала оказалось на удивление людно для такого раннего вечера. Алексу удалось занять свободный столик в углу, и теперь он наблюдал, как брат лавирует между посетителями, направляясь в сторону бара. Головная боль все не унималась, и он не думал, что алкоголь тут поможет. Спустя несколько минут из толпы вынырнул Тодд с парой стаканов крафтового пива.

Даже сторонний наблюдатель признал бы в них родственников. У обоих было одинаковое сложение, одинаковые песочного цвета волосы и карамельные глаза, а подбородок с ямочкой они явно унаследовали от деда, которого никогда не видели. Между ними была тысяча сходств, и все же они были очень разные.

Тодд молча пододвинул стакан к брату и без дальнейших преамбул, словно и не было того получаса, когда они приняли душ, переоделись и дошли до паба, продолжил разговор, словно сняв запись с паузы.

— Что касается вечеринки, то я не пытаюсь быть сволочью, – начал он и понял, что выбрал не самое удачное начало, но движение бровей Алекса красноречиво показало, что отступать уже поздно. – И я не говорю, что эти люди мне не нравятся. На той неделе они были очень даже милы. Но я просто думал, что в этом году, учитывая все произошедшее, ты захочешь провести этот праздник в узком семейном кругу.

Прошли две секунды, за ней – третья. Алекс напоминал актера, забывшего текст.

— Ну… Эти люди вроде как семья…

Хуже злости Тодда могло быть только выражение жалости, с которым он посмотрел на младшего брата.

— Нет, Алекс. Это не так.

Алекс взял стакан и сделал большой глоток, надеясь, что пиво смоет подступающие эмоции. Он любил брата и искренне считал, что не пережил бы последние полгода без него и Ди. Но сейчас расстояние между ними казалось куда больше, чем ширина липкого барного столика. Казалось, что между ними лежит Гранд-Каньон.

Тодд сидел с терпеливым видом, словно говоря: «Я знаю, о чем говорю. Из нас двоих я более благоразумен». При виде этого выражения лица подростком Алексу хотелось сжать кулаки от злости. Тридцатипятилетний Алекс испытывал практически такое же желание.

— Ну, я не знаю, чего ты хочешь от меня теперь. Вряд ли я смогу попросить их забыть о приглашении. К тому же не забывай – это не я придумал их пригласить, а Коннор.

— Ага. А я на следующей неделе попрошу Мэйзи заполнить за меня налоговую декларацию.

Алекс отвернулся, потому что в глубине души понимал, что Тодд прав, но он никак не хотел этого признавать. За соседним столиком сидела молодая пара чуть старше двадцати. Они держались за руки и смотрели друг другу в глаза так пристально, словно были где-то далеко-далеко от паба с гремящим музыкальным автоматом и шумными посетителями. Алекс вдруг ощутил жгучее желание тоже там оказаться.