Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 153 – Дэни Аткинс

Как же долго Алекс считал, что сердце Лизы вернулось к нему! Но теперь он понял, что это не так. Он осознал, наконец, что оно выжило, чтобы найти новую любовь. Он тихо застонал, потому что все, что он делал прежде, лишь мешало этому случиться. Он видел взаимное влечение между Молли и Маком. Он видел, как Мак смотрит на нее, замечал, как слегка меняется его голос всякий раз, когда он невзначай спрашивал Алекса о Молли. Все признаки были написаны на лице Мака огромными буквами, но Алекс все равно отказывался их замечать. Что-то мешало им соединиться, и Алекс слишком запоздало осознал, что этим «чем-то», скорее всего, был он сам.

Он тревожно посмотрел на часы. Наверное, добрую женщину из рентгенологии, вызвавшуюся немного посидеть с Коннором, уже давно пора сменить. Она позволила Алексу сопроводить Молли в реанимацию, но у него были и другие обязанности, и требовалось расставить приоритеты.

«Еще пять минут, – пообещал он себе. – Если Мак к тому времени не приедет, прости, Молли, но мне придется тебя покинуть». Да и знала ли она, что он здесь? Что он беспокойно расхаживает по коридору у дверей палаты, всякий раз загораясь надеждой при виде выходящего врача, чтобы снова поникнуть, узнав, что новостей нет.

Он услышал Мака раньше, чем увидел. Торопливый топот ног по коридору, вопрос, заданный второпях раскатистым голосом, а потом вдруг резкий скрип двери, открывающейся, чтобы впустить человека, который беспокоился за Молли, наверное, даже больше, чем он сам.

Ни тот ни другой не любили объятий, но на этот раз обнялись по-братски. Когда они наконец расступились, было не совсем ясно, кто из них кого поддерживает.

— Расскажи, что произошло, – попросил Мак.

Он время от времени кивал, слушая, как Алекс делится скудной информацией, которой располагал сам.

— Она считала, что заболевает, – пояснил Алекс, чувствуя себя полным идиотом при виде того, как мрачно кивает Мак.

Он явно знал об отторжении органов больше, чем Алекс.

— Лихорадка и озноб – классические симптомы отторжения. Молли должна была это знать.

Алекс задумался, не хотел ли Мак тем самым сказать, что и он должен был это знать. Если да, то Мак был прав. Он ввел этих четверых в свою жизнь и подружился с каждым из них, но так и не смог переступить через то, почему они встретились. Если бы они были ему так небезразличны, как он утверждал, он должен был заботиться о них так же, как Лиза всегда заботилась о своих друзьях. Он подвел их, их всех, а значит, подвел и Лизу.

— Они говорили, что будут делать? – спросил Мак, указав взглядом на закрытые двери палаты.

Алекс покачал головой.

— Они могут обратить процесс вспять, – сказал Мак. – Если процесс отторжения застать достаточно рано, его можно обратить.

Улыбка Алекса была слишком слаба, чтобы продержаться дольше пары секунд. Судя по виду Молли, когда ее везли в реанимацию, это окно возможностей уже могло закрыться.

— Это я виноват, – с несчастным видом произнес Коннор; его васильковые глаза были полны слез. – Я закричал на Молли, что она не моя мама, и она так расстроилась, что упала.

Алекс проглотил ком размером с мяч для гольфа.

— Нет, милый. Это никак не связано с тем, что ты сказал или сделал. Молли заболела, поэтому и упала. Но сейчас доктора дают ей самое сильное лекарство, чтобы ей снова стало лучше.