Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 132 – Дэни Аткинс

Коннор поднял голову и посмотрел на отца, ища одобрения у него, а не у Барбары.

— Я назову ее Луна, потому что она белая, как Луна, и потому что, думаю, маме понравилось бы это имя.

Алекс впервые услышал, чтобы Коннор говорил о Лизе в прошедшем времени, и от неожиданности его голос прозвучал чуть сипло.

— Думаю, ей бы очень понравилось. Значит, Луна.

Вскоре Барбара уехала, на прощание крепко обняв Алекса у входной двери.

— Вы сегодня совершили замечательный поступок, Алекс. Я вами очень горжусь.

Он так же тепло обнял ее в ответ, вдруг почувствовав, что не хочет, чтобы она уезжала. Дело было не в том, что он не знал, как заботиться о новом члене семьи. Он был тронут ее словами и тоже немного гордился собой. Но, что важнее, он был уверен, что сегодня Лиза тоже гордилась бы им.

«Новый год – время праздника», – напоминала я себе, блуждая по проходам местного супермаркета, выглядевшего так, словно он только что подвергся нашествию саранчи. Полки были так же пусты, как и в моем холодильнике, что, собственно, и заставило меня выйти за покупками, пока остальной город готовился веселиться.

Год назад я совершенно серьезно думала, что мне уже больше никогда не придется петь хором рождественские песни, поэтому в глубине души я была твердо намерена отпраздновать то, что я еще здесь и опять здорова. И что с того, что мне не с кем встречать Новый год? Для этого по телевизору и показывают каждый год новогоднее шоу с Джулсом Холландом – «Хутенанни». Старое шотландское слово, означавшее «праздник», заставило меня улыбнуться и странным образом напомнило о Маке. Пытаясь докопаться, в чем же тут связь, я вспомнила, что Мак как-то признался, что любит встречать Новый год в Шотландии. Интересно, он поехал в Эдинбург, чтобы провести праздники с Энди? По спине пробежал холодок, и не только потому, что я в этот момент стояла рядом с холодильным шкафом.

Что ж, я тоже собиралась праздновать. Решительно кивнув, достала из холодильника пакет с готовой праздничной едой и бросила его в корзину к бутылке шампанского и коробке конфет.

У меня мелькала мысль спросить у Алекса, чем он собирается заниматься после встречи Нового года, но здравый смысл возобладал раньше, чем я собралась позвонить. Сегодня Алекс, естественно, будет много думать о Лизе, и ему меньше всего хотелось бы провести вечер с человеком, который был жив только потому, что его любимой женщины не стало.

Противень с едой стоял на столе, дожидаясь, пока прогреется духовка, а шампанское уютно устроилось на полке в холодильнике. Пока бытовая техника делала свое дело, я набрала глубокую пенистую ванну и шагнула в ароматизированную воду, убеждая себя в том, что с радостью проведу последние пять часов уходящего года в одиночестве.

Погружаясь в пену, я подумала, что есть друзья, которым можно было бы позвонить, но я почти не виделась с прежней компанией уже больше года. Когда мы с Томом разошлись, я с удивлением обнаружила, что наши друзья разделились на «его» и «ее». Словно тостер, лавовая лампа, которую мы оба терпеть не могли, и безумно дорогой винный стеллаж, наши общие друзья разделились, когда каждый из нас пошел своей дорогой. Было больно понимать, что с ним ушло больше людей, чем осталось со мной. «Ну, хоть лампа осталась при мне», – напомнила я себе, погружаясь в пену с головой. «И чувство юмора», – добавила я с улыбкой, стряхивая пену с ушей.