Книга Использованная жена дракона. Дети без имени, страница 128 – Майкл Скофилд

— Ты подписала? — спросила Саяна вдруг.

Ирсена поняла сразу.

— Да.

— Теперь точно не принадлежишь?

— Точно.

Дочь кивнула.

— Хорошо.

Эймар спросил:

— А мы принадлежим?

Ирсена повернулась к нему.

— Вы принадлежите себе. А я — ваша мама. Ровен — ваш отец. Это связь. Не владение.

Он подумал.

— Связь можно выбирать?

— Иногда кровь дает связь раньше выбора. Но то, какой она будет, мы выбираем каждый день.

Саяна посмотрела на Ровена.

— Значит, ему каждый день выбирать?

— Да, — сказала Ирсена.

Ровен ответил сам:

— И вам тоже. Вы не обязаны любить меня только потому, что я ваш отец.

Саяна долго молчала.

Потом сказала:

— Пока не люблю.

— Я знаю.

— Но иногда ты меньше чужой.

У Ровена дрогнули пальцы на чашке.

— Это много.

— Не очень.

— Для меня много.

Эймар тихо сказал:

— Для меня тоже иногда меньше чужой.

Ровен опустил взгляд.

— Спасибо.

Саяна нахмурилась:

— Не плачь.

— Я не плачу.

Эймар посмотрел внимательно.

— Почти.

Ниша прыснула.

Мила отвернулась к окну.

Ирсена вдруг почувствовала, что если останется в комнате еще на один удар сердца без движения, тоже может не удержать слез.

Не от счастья.

Счастье было слишком большим словом.

От усталости, боли и того странного облегчения, которое приходит, когда ребенок говорит «пока не люблю» и никто не требует от него большего.

Позже, когда обычные два часа превратились в три и дети наконец заснули, Ирсена вышла на балкон крыла Варр.

Воздух был холодным.

Северным.

Внизу спал двор. На башне шевельнулся Аркант, но не издал ни звука. Далеко за стенами темнели земли, которые снова носили имя Варр не только в старой памяти, но и в документе.

Ровен вышел следом.

Остановился у двери.

— Можно?

Она кивнула.

Он подошел, но оставил между ними расстояние.

— Сегодня ты свободна, — сказал он.

— Я была свободна и в Рахше.

— Да.

— Просто тогда свобода была похожа на бегство.

— А теперь?

Ирсена смотрела в темноту.

— Теперь она похожа на дверь, которую я могу открыть сама. Или закрыть.

Ровен кивнул.

— Я не буду просить тебя остаться женой.

— Хорошо, потому что я не жена.

— Я знаю.

— И не вернусь в старый брак, даже если его признают недействительным. Старого больше нет.

— Я не хочу старого.

Она посмотрела на него.

— Чего ты хочешь?

Вопрос вышел тише, чем она планировала.

Ровен долго молчал.

— Попросить времени, — сказал он наконец. — Не любви. Не прощения. Не обещания. Времени доказать, что рядом со мной больше не будет клетки. Что я могу быть отцом детям не только кровью. Что я могу стоять рядом с тобой, не называя это правом.

Ирсена слушала.

Внутри было неспокойно.

Не от страха даже. От того, что часть ее хотела верить, а другая часть тут же поднимала все страницы, где вера стоила слишком дорого.

— А если я однажды уеду? — спросила она.

— Я помогу собрать дорогу.

— А если заберу детей?

Он сжал пальцы на перилах.

Честно.

Не спрятал.

— Мне будет больно.

— И?

— И я все равно не остановлю. Но буду просить разрешения приезжать.

— А если я не разрешу?

— Буду ждать, пока ты изменишь решение. Или не изменишь.

Она долго смотрела на него.

— Ты понимаешь, что это может занять годы?

— Понимаю.

— И что я могу не захотеть снова стать женой вообще?

— Понимаю.

— Даже по новому договору.

— Да.

— Тогда зачем просишь время?

Ровен посмотрел не на замок.