Книга Цветы для ведьмы, страница 51 – Фиона Моран

— Ты... — Герда мгновенно вцепилась в его плечо. — Ты что делаешь, одурел?!

В глубине раздался звук, похожий на треск рвущегося полотна. Они оба замерли на месте, перестав дышать. В том самом месте, где жесткие стебли с размаху ударили по натянутому белому шелку, крошечная тонкая трещина сама собой разошлась чуть шире, обнажая глубину. Ян внимательно посмотрел на брошенные цветы, наклонился, взял один самый жесткий стебель и с сильным нажимом провел его концом по поверхности паутины. Трещина под его рукой стала еще глубже, с тихим писком расходясь в стороны. В глазах Яна в ту же секунду отразился искренний шок замершей рядом Герды.

— Ну, мы выяснили, что эти цветы теперь уж точно связаны с твоими сестрами, — он облокотился о холодную стену пещеры, чувствуя внезапную слабость. — Что будем делать дальше-то? Сорвать все цветы невозможно… Им, кажется, и конца-краю нет.

— Будем пробовать, — твердо сказала Герда.

— Мы так до следующего юноши пробовать будем, — он устало выдохнул и вышел из пещеры на свет, чувствуя, что нужно глотнуть свежего воздуха. Герда без слов пошла за ним. — Если из деревни хоть кто-то останется, — он цокнул раздраженно.

— И что ты предлагаешь? — она поравнялась с ним.

— Я предлагаю тебе для начала, — Ян остановился, легонько взял ее своими большими ладонями за худые плечи, полностью проигнорировав ее слабую попытку вырваться вбок, и посмотрел прямо в ее большие алые глаза. — Кушать каждый день много и плотно, чтобы силы в теле появились. И теплую зимнюю одежду тебе надо нормальную сшить из шкур, а то одни кости да кожа торчат, смотреть больно. Шить я, к сожалению, совсем не умею, этому меня никто не учил. Но ничего, я быстро научусь.

— Мне не страшен холод, — она сильным движением высвободилась из его рук, но сделала это уже без прежней злой резкости, оставшись стоять рядом.

— Совсем забыл, ты же у нас та самая злобная, страшная лесная ведьма, — он широко, во все зубы улыбнулся, уверенно шагая дальше к дому. — Тебе ведь не страшен ни лютый холод, ни летний зной.

— Сестры всегда звали меня пустоцветом, — тихо, в спину ему бросила она.

Ян резко остановился на месте и захохотал так искренне, громко и заливисто, что его смех эхом покатился по всей поляне, находя свой выход в глубине Леса между сосновых стволов.

— Ты? — он обернулся к ней, все еще улыбаясь. — Пустоцвет? Да быть того не может!

— Видел бы ты моих сестер, точно так же бы и считал.

— Думаю, твои сестры после стольких зим в коконах будут совсем хилыми и щуплыми, когда проснутся. Они же вон сколько лет ничего не ели. Шестнадцать долгих лет!

— Больше, — поправила она его. — Ярила была последней.

Ян остановился.

— Каждые шестнадцать лет… — он медленно почесал затылок. — Слушай, а тебе-то самой вообще сколько?

— Что сколько?

— Сколько лет тебе? Лет!

— Не знаю. Но постарше тебя буду, — ответила она, пожимая плечами.

— Так ты… старая! Старая ведьма. Ты, наверное, старше моей бабки. Да что уж там... Ты наверняка старше всех бабок моих бабок, вместе взятых!

Герда закатила свои алые глаза к небу, но Ян заметил на самом уголке ее губ едва заметное движение. И он, согретый этим движением, смотрел на ее лицо завороженно. Безусловно, эта лесная ведьма была краше вообще всех девок в его родной деревне, вместе взятых. Хоть и была худа, как молодая ивовая веточка, но удивительно красивая. По-своему, лесной красотой. Щеки Яна в один миг залились густым румянцем, и он смущенно отвел свой взгляд в сторону бревенчатой избы. Герда либо ничего не поняла в его смущении, либо просто не подала вида.