Книга Цветы для ведьмы, страница 49 – Фиона Моран

Герда остановилась так резко, будто налетела на невидимую стену. Погруженный в свои мысли, Ян этого не заметил, но она уставилась на него расширенными глазами.

Она снова ощутила под ногами каменное поле, но вместо лица Яна видела другое — разбитое, залитое кровью. Память вернула ей тяжесть камня в руке и влажный хруст ломающихся костей. Следом в памяти всплыли слова Ярилы:

«...Все мы здесь из одной беды выросли. Из вины, что на моих плечах камнем лежит. Это моя ноша, моя плеть....»

Герда смотрела на Яна, заново изучая его. Может, про это говорила Ярила? Он нес на себе чужую вину, сделав тот самый выбор.

— Все пытался услужить людям, — продолжал Ян. — чтобы они простили нашу семью, перестали тыкать пальцами. Настолько пытался, что забыл о собственном братце. О том, что ему, может, тоже плохо. Честно, я тоже его поначалу ненавидел. Считал трусом, ни на что не годным дураком. Даже издевался над ним, бывало, дразнил. Так что я не какой-то хороший парень, если ты меня когда-либо таким считала.

Он криво улыбнулся.

— А какими были твои… сестры? — осторожно спросил он.

— Заботливыми, — выдохнула Герда, все еще пытаясь осмыслить услышанное.

Больше Герда не сказала ни слова. Понимая, что больше она ничего не добавит, Ян продолжил:

— Мои маменька и папенька тоже заботливыми были, особенно матушка.

Они зашли в избу. Остаточное тепло от очага сразу же окутало их, вытесняя въевшийся холод скал.

— Никогда никому не вредили, зла не держали, соседям тоже помогали. Не понимаю, почему Лес выбрал именно нашу семью. За что? Может, это кара за Ладочку...

— Лес не выбирает, кого будет звать, — ответила Герда, подходя к столу.

Ян удивленно посмотрел на нее и сел в свой угол на шкуры.

— Но… отец говорил... когда забрали прошлого юношу, его матушка пыталась пойти вместо него, но Лес не дал. Не пропустил ее, заставил вернуться. Так она еще вернулась в таком ужасе, что поседела за ночь. Потом вообще ни с кем почти не разговаривала.

— Лесу не нужны старики и женщины.

— О чем ты толкуешь? Хочешь сказать, вместо Марека мог пойти любой… юноша? Нет, за столько-то лет они наверняка проверили же? Не могли же силой потащить? Волхвы ведь слышали имя. Шепот из чащи назвал его. Как это... к-как? Это же...

— Я не знаю, — жестко перебила она. — Ничем не могу я тебе помочь, человек. Сама не знаю Лес до конца. Знаю только то, что он есть. И что он… — она поежилась. — …бережет поляну. И все, что на ней. Так говорила Ярила. Так говорю и я.

— Что она еще говорила?

Герда взяла со стола пучок сухой полыни и посмотрела на Яна.

— Спасибо, что починил крышу. И за… за то, что у избы сделал. Стало теплее.

— Завалинка, — Ян улыбнулся. — Я рад помогать тебе и дальше, ведьма. Чем смогу. А если не смогу, то научусь и помогу.

Герда коротко кивнула и ушла в темную часть комнаты.

Ян остался один.

Он лег, натянув на себя жесткую шкуру — на полу валялись рассыпавшиеся лепестки сорванного им венка.

«Цветы для ведьмы» — так он их назвал, бормоча под нос, пока не закрыл глаза.

Месяц ушел, забрав с собой последние крохи осеннего тепла и оставив после себя на лесных лужах тонкую стылую корку первого льда.

Наступил студень.

Долгое время, проведенное под одной крышей, так и не сделало их близкими друзьями, но уверенно выстроило между ними тот необходимый для выживания мир, без которого нельзя перезимовать в чаще. Герда молча терпела ежедневное присутствие чужака в своих стенах, а Ян полностью обеспечивал весь их нехитрый быт. Но самые первые же ночные заморозки, превратившие утренний дождь в колючую ледяную крупу, наглядно подтвердили давние опасения Яна: старая, наполовину сгнившая изба ведьмы не удержит внутри тепло во время настоящей зимы.