Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 92 – Валентина Зайцева

— Ладно, не будем о грустном, — Беатрис стряхнула крошки с ладоней, прерывая мои раздумья. — Я заметила, что ты шьёшь эти сапоги из оленьей кожи… Похоже на мужской фасон. Для кого они? О, я знаю! Неужели для Адриана Августа?

Беатрис наклонилась ближе, лукаво сощурившись: — В конце концов, он стал настоящим героем той охоты — вынес тебя на руках прямо из пасти бездны.

Кризис на весенней охоте… Похоже, в памяти людей остался только подвиг Адриана. Никто не видел того, кто действительно пролил свою кровь за меня.

Я слегка приоткрыла губы, осторожно перекусывая нить, и ответила как можно небрежнее: — Кожа осталась с прошлой охоты. Всё равно я сижу без дела, почему бы не попрактиковаться в мастерстве?

К счастью, Беатрис не отличалась внимательностью к деталям и быстро сменила тему.

— Через две недели Императрица устраивает Весенний Бал. Приглашены все — от принцев крови до незамужних дочерей чиновников. Столько девиц будут строить глазки Адриану Августу! Элли, ты обязана надеть своё самое роскошное платье и затмить их всех!

Весенний Бал… Я замерла. Проклятье, я совсем забыла об этом событии.

В прошлой жизни, когда я томилась в поместье барона Торна, дядя упоминал, что этот бал — лишь красивая обёртка для ярмарки невест, где правящие дома выбирают себе жён и наложниц. Тогда он хотел отправить меня туда, чтобы выторговать благосклонность двора, но я отказалась и так извелась от тревоги, что свалилась с лихорадкой. Ему пришлось отступить.

Раз это место для смотрин, мне лучше и вовсе там не появляться. В этом круговороте золота и лицемерия мне нечего искать.

* * *

Ужин закончился, и я, наконец, отложила иглу. Сапоги из оленьей кожи были готовы — мягкие, прочные, пахнущие лесом и воском.

Я на мгновение задумалась, глядя на пламя свечи. Если я хочу, чтобы в будущем он стал моим мечом и щитом, мне нужно не просто командовать, а показать искренность. Приручить зверя можно лишь тогда, когда он поверит, что рука, кормящая его, не держит за спиной хлыст.

Отослав Марту и остальных служанок, я взяла фонарь и сапоги. Ночной сад встретил меня шёпотом мокрых листьев. Я в одиночестве направилась к дальним флигелям заднего двора, где теперь жил он.

Его нынешние покои были куда просторнее прежних, подобающие гостю, а не рабу. Дверь была приоткрыта, и из щели лился тусклый, тёплый свет. Значит, ещё не спит.

Я шла тихо, боясь потревожить сон стражников в соседних строениях, поэтому не стала стучать. Просто толкнула дверь, надеясь застать его за чтением или отдыхом.

Но стоило мне сделать шаг за порог, как я замерла, высоко подняв фонарь. Сердце пропустило удар.

Каллум сидел у стола. Его одежда была спущена с левого плеча, обнажая грудь и руку. Он как раз менял повязки на той самой страшной ране, которую он получил, когда спасал меня.

Тёплый свет свечей скользил по его телу, очерчивая рельефные, крепкие мышцы. В моей прошлой памяти он всегда был затянутым в красный шёлк тираном, от которого исходил холод могильного камня. Но здесь и сейчас, в полумраке, его кожа казалась тёплой и живой, словно полированный драгоценный камень.

Этот юношеский атлетизм и скрытая сила резко контрастировали с той бледной немощью, которую он привык выставлять напоказ. Если бы не уродливые, багровые полосы от ножа, терзавшие его плоть, это зрелище могло бы показаться прекрасным. Но вид этих ран заставил меня вздрогнуть.