Книга Этикет трех сердец, страница 29 – Аурелия Шедоу

Никакой колючей проволоки или заборов. Только лес, который начинался сразу за калиткой, и тропинка, усыпанная белым гравием.

На крыльце нас встретил Сайлас — в простой белой рубашке с закатанными рукавами, тёмных штанах и высоких сапогах. Без камзола, без украшений. Волосы чуть влажные, будто он только что мылся или умывался из колодца. В руках он держал полотенце, которое тут же повесил на перила.

— Леди Элисса, — он поклонился, потом кивнул Дженни. — Леди Дженни. Добро пожаловать.

— Благодарю, лорд Греймур, — ответила я, делая реверанс.

— Просто Сайлас. Здесь нет этикета. Идёмте, я покажу дом.

Он провёл нас внутрь. В доме было тепло, пахло хлебом, мясом, сушёными травами и ещё чем-то знакомым — мятой, кажется. Полы из светлого дерева, на стенах — пейзажи, нарисованные акварелью, и детские рисунки в простых деревянных рамках.

Я остановилась у одной из стен, разглядывая рисунки. Яркие, неуклюжие, но такие живые: волки с огромными глазами, цветы выше домов, солнце зелёного цвета.

— Это ваша мать рисовала? — спросила я.

— Нет, — улыбнулся Сайлас. — Это дети. Самые младшие. Старшие уже рисуют лучше, но эти мне особенно дороги.

Через три дня после обеда в поместье Сайласа пришло приглашение от королевы. Не от её камеристки, не через герцогиню — личное, с большой золотой печатью и витиеватым шрифтом.

«Леди Элисса Вэнс, приглашаю вас на вечерний приём в королевском дворце. Жду вас завтра в семь. Королева Элейн»

Я прочитала три раза, прежде чем поверить. Леди Арабелла взяла письмо из моих рук, прочла, кивнула.

— Это важно. Королева редко приглашает дебютанток лично. Ты должна быть безупречна.

— Что надеть?

— Самое лучшее. Но не вызывающее. Королева любит скромность, но не бедность. То синее платье, с серебряной вышивкой. И фамильный сапфир.

— А браслет принца?

— Обязательно. Это знак расположения.

Я вздохнула. Ещё одна ночь в корсете, ещё один вечер улыбок и реверансов.

Следующий день прошёл в сборах. Милли мыла и утюжила платье, леди Арабелла перебирала мои украшения, Дженни готовила веер и ридикюль.

— Волосы уложи в высокую причёску, — наставляла наставница. — Не распускай локоны, это для балов, а не для приёма у королевы. Шея должна быть открыта, но декольте прикрыто.

— А макияж?

— Самый минимум. Пудра, чуть-чуть румян, губы не крась. Королева не любит ярких женщин.

Я послушно сидела перед зеркалом, пока Милли колдовала над моими волосами. В комнате пахло ландышем и воском. Камин тихо потрескивал, и на решётке плясали тени.

Когда я надела платье — тёмно-синий бархат, с длинными рукавами и серебряной вышивкой по подолу, — леди Арабелла обошла меня вокруг.

— Хорошо. Теперь перчатки. Белые, длинные, до локтя. И не забудь браслет.

Я надела браслет Кассиана — он туго обхватывал запястье, и крошечные руны поблёскивали в свете свечей.

— Дженни, — сказала леди Арабелла, — ты поедешь с ней. Я буду во дворце, но позже. Присматривай.

— Да, тётя.

Мы вышли в коридор, и я снова почувствовала знакомое волнение. Королева. Тот, кто правит всем этим миром. От одного её слова зависит судьба рода Вэнс.

Карета ждала у крыльца. Я села, поправила юбки, и мы поехали в сумерках, между зажжённых фонарей.

Дворец сиял огнями. Каждая люстра, каждый канделябр были зажжены, и зеркала отражали тысячи свечей, умножая их до бесконечности. Мраморные полы блестели, как лёд, и наши шаги гулко отдавались в тишине больших залов.