Книга Беглая целительница для дракона, страница 77 – Виктория Серебрянская

— В Вельдентаре за такую информацию платят золотом, — прохладно отозвался де Вер. Его вкрадчивый голос пробирал морозом до костей. — А за содействие в... возвращении леди домой, ты получишь не только свободу от этой ледяной дыры, но и место в доме маркиза. Разве ты не об этом мечтала, когда обстирывала солдат?

У меня оборвалось сердце. И на секунду стало совершенно нечем дышать. Я осторожно выглянула из-за поворота. Эти двое стояли в глубокой нише у окна, где серые утренние сумерки давали хоть немного света. Арман де Вер выглядел надменно и безупречно. Он стоял близко к Марте, лениво подбрасывая на ладони кошелек. Моя бывшая камеристка так и ела его глазами, согнувшись перед Арманом в угодливом поклоне.

— Но лорд Грейвс... он никого к ней не подпускает, — Марта нервно кусала губы, глядя на деньги с нескрываемой жадностью. — Сегодня он выставил охрану. И... они ночью... я видела, как она возвращалась от него. Сама не своя.

Арман замер. Его пальцы до побеления сомкнулись на кошельке, и я услышала тихий, неприятный лязг монет.

— Вот как? — он усмехнулся. Но в этой усмешке было столько брезгливости, что мне захотелось умыться. — Значит, наша чистокровная лилия решила согреться в объятиях гарнизонного пса. Тем лучше. Маркиз любит покорных жен, но сломленные — еще податливее. Нам нужно только доказать, что она вступила в преступную связь с мятежным лордом, и тогда ничто ей не поможет. Закон короля выше закона меча, если речь идет о чести знатного дома.

— Что мне делать? — с готовностью спросила бывшая камеристка.

— Следи за ней. Каждый шаг, каждое слово. Найди, где она прячет свои секреты. Мне нужно что-то, что заставит Грейвса сомневаться в ее святости. Или что-то, что позволит мне вывезти ее из крепости без лишнего шума.

Я почувствовала, как пальцы, сжимающие подол плаща, заледенели. Моя бывшая камеристка, женщина, которой я доверяла свои бытовые нужды, продавала меня по частям человеку, который хотел меня уничтожить. Ладно, не моя, Илены. Но суть от этого не меняется. Марта ведь не знает, что ее бывшей госпожи уже нет. Рот наполнился едкой горечью желчи.

Я стояла, вжавшись в ледяной камень, и боялась даже моргнуть. В ушах шумело так сильно, что звук подбрасываемых Арманом монет казался грохотом молота по наковальне. «Преступная связь...», «закон выше меча...», «сломленные податливее...» — его слова ядовитыми каплями прожигали мое недавнее счастье, убивая его. Он не просто хотел меня забрать. Он хотел уничтожить саму суть того, кем я стала здесь, в Кьельберге. И Марта... Марта, которая видела мои бессонные ночи над ранеными, теперь примеряла на себя роль моей тюремщицы за горсть золота.

Нужно было уходить. Прямо сейчас, пока они не закончили свой позорный торг и не обнаружили, что я подслушала их разговор. Потому что, если Арман увидит меня здесь — игра будет проиграна, не успев толком начаться. Он поймет, что я предупреждена, и станет в десять раз осторожнее.

Я начала медленно, сантиметр за сантиметром, отступать назад по лестнице. Каждый шорох ткани о камень казался мне грохотом обвала. Сердце колотилось так отчаянно, что я всерьез опасалась: де Вер, с его чуткостью хищника, услышит этот громкий стук.

Только кое-как добравшись до поворота, я развернулась и почти бегом бросилась прочь. Про лазарет речь уже не шла, я хотела вернуться обратно к себе. Мне нужно было несколько минут. Всего несколько минут, чтобы пережить услышанное, взять себя в руки, стереть с лица этот ужас и надеть маску спокойствия.