Книга Благотворительница, страница 3 – Наталья Шнейдер

Он усмехнулся.

Закрылась дверь. Марфа потащила меня в уборную — умываться. Как я добралась до постели, я не запомнила.

Уеду. Пока держится санный путь, уеду в свою деревню на шесть дворов. Пошлю приказчика ко всем известной матери. Посажу рассаду. Буду доить коров — всегда хотела научиться, — ковыряться в земле, принимать роды у деревенских баб: в конце концов, любая женщина заслужила повитуху с чистыми руками. Забуду про балы, губернатора и всю эту светскую шелуху.

И где губернатор будет добывать себе наследника — меня не касается.

Только сперва разберусь со всем, что наобещала вчера. Проведаю парализованного барона Лерхена — вдруг увижу что-то важное, что упустила при рассказе его дочь. И сиротский приют. Раз обещала помочь, значит надо помочь, чем смогу. Потому что обещания нужно выполнять.

С этой мыслью я перевернулась на живот. Ткань подушки шоркнула по лицу, я зашипела. Произнесла про себя длинную и очень прочувствованную тираду по поводу ночного разговора и все же заставила себя вылезти из постели. В зеркало лучше не смотреться, пока не приведу себя в порядок. Проспала я, судя по солнцу, почти до обеда, но совершенно не выспалась.

С чего начать? От лимфодренажных прыжков, пожалуй, лучше воздержаться. Марфа, конечно, привычная, но переплюнет их только утренняя пробежка по городу. Трусцой. Я представила себе эту картину во всей красе — с собаками, уличными мальчишками и свистком городового — и расхохоталась. На смех заглянула горничная.

— Прикажете умываться?

— Принеси колодезной воды, крепкого чая, непременно остывшего, чем холоднее, тем лучше, четыре серебряные ложки и розовой воды, — приказала я.

Марфа озадаченно моргнула. Ничего, добавит к причудам барыни еще одну. Привыкла же она к моей утренней гимнастике.

Упражнения мне были нужны не для тонкой талии — здесь с этим и корсет справляется. Просто за прошлую жизнь я успела усвоить: тело, которому не уделяют достаточно внимания, начинает мстить. Ноющей спиной, одеревеневшей шеей, головными болями, скрипящими суставами и прочей пакостью, которую часто списывают на возраст, а по факту причина лишь в недостатке движения.

Марфа вернулась, как раз когда я закончила — успела уже выучить, сколько времени уходит на упражнения. На подносе стояло все, как я велела. Даже стакан с заваркой в миске со льдом для шампанского.

Являться при всем честном народе с лицом, по которому каждый дурак прочел бы вчерашние слезы, я не собиралась. Так что пришлось заняться им вплотную. Серебряные ложки вполне сойдут за гидрогелевые патчи, в чайной заварке кофеин, который тонизирует сосуды и сгонит отек, холодная вода усилит это действие, розовая вода — снимет раздражение, насколько это возможно. А то, что не получится убрать с помощью физики и химии, прикроем пудрой.

Марфа потрудилась на славу. К обеду я вышла безупречной.

Чуть припухшие глаза, конечно, меня выдавали. Но смотрела я прямо, и выражение лица оставалось вежливо-доброжелательным, натренированным десятками проверок. Так что списать бледное лицо и немного отекшие глаза на усталость после бала мог любой, кто не знал о задушевной беседе в четыре часа утра и батистовой фиге.

Знал только один человек. Разумеется, он будет смотреть. Ну так пусть попробует разглядеть что-то, кроме светской улыбки.