Книга Благотворительница, страница 9 – Наталья Шнейдер

Его перебил колокольный звон, прилетевший издалека. Тут же отозвалась церквушка поближе.

— В кафедральный собор, — велела я.

Оказывается, пробки появились задолго до автомобилей. Не доезжая половины квартала до Соборной площади, сани встали. Намертво. Где-то впереди переругивались кучера.

Я откинула полость, поежилась: пригрелась под мехом.

— Федор, я дальше пешком. Барин как велел, нас дождаться или он на своем выезде?

— Барин велел вас отвезти и домой возвращаться. Вас Митяй увезет.

— Вот и возвращайся, как сможешь из этой толчеи выбраться, — заключила я.

Прибавила шагу, чтобы не замерзнуть.

Андрей ждал у ступеней. Похоже, он не надеялся, что я появлюсь вовремя, и оделся как следует: шуба, крытая черным бархатом, меховая шапка.

Барин. Но не расслабленный Обломов — а достойный потомок тех, кто получил землю и власть за верную службу. Эта шуба, эти меха сидели на нем так же органично, как на статусных мужчинах моего — то есть уже не моего времени — сшитые на заказ деловые костюмы.

Такие же доспехи для выхода на люди, как вчерашний мундир с орденами.

Я ругнулась про себя: несмотря ни на что, пялюсь, как девчонка, и двинулась ему навстречу.

Андрей молча подал мне руку. Я так же молча приняла: стало подмораживать, и резиновые калоши начали скользить. Глупо было бы улететь со ступенек и сломать шею второй раз.

Мы вошли в храм вместе и сразу же разошлись: он направо, я налево, как подобает. Идеальная картинка для всех, кто захочет смотреть.

Народа уже набралось, воздух успел нагреться. Оплывали свечи, мерцало золото иконостаса. Отец Павел начал служить, и от его густого голоса, усиленного акустикой храма, вибрировало где-то в груди.

Я не вслушивалась в слова службы, машинально крестилась, отбивала поклоны и думала.

О смысле жизни, о чем еще думать в церкви. Зачем Бог, вселенная, судьба — как ни назови, смысл один — закинула меня сюда. В прошлой жизни я не была праведницей, не заимела каких-то особых заслуг, чтобы получить второй шанс. Бесчисленное количество принятых родов, какие-то из них, наверное, закончились бы плохо без своевременной медицинской помощи, скольким-то роженицам помочь не удалось, несмотря на все старания и возможности медицины. Неудачные браки, неродившийся ребенок…

Хор запел, чистые ясные голоса взлетели под купол, и от этого звука что-то внутри дрогнуло.

Неисповедимы пути Его. Так и запишем. Зачем-то Ему было надо, чтобы я строила экономку, учила прислугу азам антисептики… Или передала солонку. Я прикусила губу, чтобы не фыркнуть на самой торжественной части службы. Тщеславие — грех, и нечего придумывать какие-то особенные планы мироздания на свой счет. Будем жить, пока живы, а там разберемся.

К отцу Павлу мне пришлось подойти среди первых. Он смерил меня долгим взглядом, будто проверяя, не выросли ли у меня копыта с хвостом за то время, пока мы не виделись. Видимо, не обнаружил. Благословил, как и всех, добавил тихо:

— Рад, что вам намного лучше, Анна Викторовна.

Прозвучало это, будто мне испытательный срок продлили.

На пути к выходу из церкви то и дело встречались знакомые. Те же правильные слова, что и после обеда в нашем доме. Кто-то прикладывал платочки к глазам, кто-то выглядел искренним. За спиной я слышала баритон Андрея. Интересно, насколько он сам верит во все это? Пожалуй, лучше не спрашивать.