Книга Медовый дом княжны Полины, страница 37 – Эва Гринерс

— Сказочница ты моя, - смеялась я. - Через пару дней сама всё увидишь.

Подруга замолкала в предвкушении и мечтах. А я всё продолжала писать письмо Бортникову, хотя из-за тряски было и не очень удобно. Скоро нам предстояла остановка на большой почтовой станции, и я очень хотела успеть отправить с неё своё послание.

«...Очень благодарна Вам за весточку о себе. Может быть, нескромно признаваться, но я думала и молилась за Вас с тех самых пор, как узнала, что полк ваш отправили на боевые действия. Буду тревожиться, пока не узнаю, что Вы вернулись живым и здоровым. А ещё хочу снова сердечно поблагодарить Вас за то, что вступились за меня тогда.».

Мне хотелось написать ему очень много тёплых и добрых слов, но я робела: ведь мы были знакомы всего несколько минут. Таких незабываемых минут.

«Возвращайтесь скорее! Вам всегда будут рады в медовом доме княжны Полины Рахмановой».

Последнее предложение, на мой взгляд, было даже чересчур смелым, однако я не удержалась.

На почтовой станции я сразу вручила письмо служащему.

— Когда будет следующее отправление?

— Завтра же утром, барышня. Не волнуйтесь, доставим чин по чину, - служащий поклонился мне и убежал по своим делам.

Позже, попросив чаю с бубликами, мы сидели в общей зале с отцом. Авдотья же и слуга отца, взяв из багажа всё необходимое, отправились обустраивать предоставленные нам комнаты.

За соседним столом сидели пожилой дородный купец с окладистой седой бородой, да молодой военный, по виду изрядно уставший. Купец, как и положено, пил чай из блюдца.

— А что, - обращался бородач к военному, - сам-то ты, мил-человек, по какой такой надобности здесь? Откуда и куда спешишь? Видел я лошадь твою на дворе всю взмыленную. Загнать-то не боишься?

— По служебной надобности тут, отец. Слыхал, может, что император-батюшка службу полевую спецьяльную завёл? Письма срочные из войска до станций доставлять и наоборот тож. Вот курьер я той службы и есть.

— Слыхать не слыхал, да теперь вот знаю, - ответил невозмутимо степенный мужчина, потягивая чай. - Так ты, стал-быть, до места домчался. Теперь и отдохнуть можешь, да не спеша назад воротиться?

— Эх, если б так, отец. Депеша у меня особой важности, велено самолично вручить из рук в руки полковнику… не могу сказать, которому… Так что скачу я теперь аж до самого фрунту, где битва с неприятелем идет. Останавливаюсь вот только лошадь сменить, да хоть чуть выдохнуть и косточки размять.

— Да, не позавидуешь тебе, солдатик, - всё так же философски промолвил купец. - Но служба есть служба. Коли пришлось царю-батюшке присягнуть, так уж теперь не ропщи.

— Да что ж, наше дело военное. Есть приказ - умри да исполни.

Не выдержав, я подала голос, хотя сама понимала, каким наивным будет мой вопрос:

— Скажите, сударь, а не знаете ли вы часом капитана Николая Бортникова? Он сейчас где-то там со своим полком…

— Да как же не знаю, барышня, очень даже знаком. Довелось нам когда-то с Колей повоевать вместе. Он меня, можно сказать, от верной погибели спас. Я в его полк как раз и направлен. Поди, и увидеться доведётся.

Сердце мое радостно забилось. Нас с Николаем точно свела судьба. И эта встреча с усталым пареньком-курьером тоже была не случайной.

— Вы сколько здесь пробудете? - взволнованно спросила я его, вскочив с места. Курьер, по-моему, даже испугался, а Рахманов, откинувшись, смотрел на меня изумлённо.