Книга Медовый дом княжны Полины, страница 39 – Эва Гринерс

Князя в доме ждали: здешняя прислуга, как он объяснил, всегда была в готовности к приезду хозяина. А сейчас были обустроены комнаты и для меня, и рядом для Авдотьи.

Папенька поднялся на второй этаж, а мы с большим интересом принялись изучать интерьеры княжеских палат. У князя дома в родовом имении Рахмановых полностью сохранился старинный русский дух, и лишь немногие вещи да обстановка одной из спален говорили о том, что жена его была чужестранкой. Здесь же все было иначе: по-современному, по-европейски.

Меня вначале удивило, что папина спальня располагалась прямо возле прихожей, но потом я вспомнила, что раньше в Европе в этом помещении также полагалось принимать посетителей. Это были одновременно приемные апартаменты. Спал князь на явно импортной кровати с балдахином на четырех столбах, которая стояла внутри специально предназначенной ниши. Здесь же стояли комод для белья, широкий, но низкий шкаф для одежды, а также бюро - письменный стол, оснащённый надстройкой над столешницей с полками и ящиками. Небольшую часть комнаты отделяла деревянная ширма. Я не преминула полюбопытствовать, что за ней, и с удивлением обнаружила довольно, кажется, удобный стул... как бы это сказать... специального предназначения. В общем, нашла туалетную комнату. Задерживаться мы не стали и отправились из спальни дальше.

Конечно, как и говорил отец, не все помещения были приведены в жилой вид. Одни оказались еще не отделанными вовсе, в других велась, судя по всему, неспешная работа. Некоторые были готовы, но не обставлены.

Однако законченная часть дома произвела впечатление даже на меня, не говоря уже про Авдотью. Та только восторженно ахала, приговаривала «ох матушки!», а иногда подпрыгивала, негромко хлопая в ладоши. Первое время она всё боялась поскользнуться на натёртых до блеска паркетных полах. Ей все казалось, что они покрыты тонкой корочкой льда: едва сделав первый шаг на неведомый доселе паркет, она аж присела на корточки и провела по нему рукой, проверяя, можно ли ступать на него следом за мной.

Все вокруг было залито солнечным светом, потому что окна были очень большими. А самое здоровенное, полукруглое, мы видели, входя в здание: оно находилось на втором этаже, прямо над парадным входом.

Все жилые комнаты на первом этаже, как было принято в старых русских домах, были связаны с большим центральным залом, или, как, по сути, верно выразилась моя подруга, с сенями.

Здесь задрав голову к высокому потолку, Авдотья аж взвизгнула, чуть не как Прошка:

— Иииу! Гляди, гляди скорей, барышня! – и, дёрнув меня за рукав, стала тыкать пальцем наверх.

Там, в синем небе резвились радужные райские птицы.

— Я же говорила, говорила! - залилась она счастливым смехом.

Роспись на потолке и вправду была дивно хороша. Папенька явно не поскупился на первоклассного живописца. На несколько минут мы застыли в восхищении. Одна из нас с широко раскрытым ртом.

Живопись вообще была в доме повсюду: и на потолке, и на стенах, отделанных расписанной кожей или похожими на шпалеры холстами с набивным рисунком. Встречались и обои из китайского шелка, отчего-то не яркие, а с очень блёклым геометрическим или цветочным орнаментом.

Немало было на стенах и прекрасных, наверное, голландских изразцов с различными сюжетами. Были отделаны ими и попадавшиеся нам большие, хитрых форм печи, и очень маленькие, довольно простые каминчики, устроенные в углах комнат.