Книга Истинная для якудза, страница 89 – Эвелина Шегай

— Всё начиналось невинно. Обычная женская вечеринка: все веселились, выпивали, позировали. — Рэн присел на высокий барный стул у кухонного островка. — А потом пошли мужские танцы с раздеваниями. Эти гады раззадорили их и сбежали, а мне ещё целых полчаса надо было снимать материал. И в какой-то момент на меня положила глаз одна слониха… я еле отбился!

Посмотрев на него с сочувствием, Каори поставила перед ним чашку с чаем.

— Она была очень крупной?

— Да раза в три больше меня! Если бы села, то как хомячка раздавила бы.

— Настолько крупная? Даже не представляю, как ты от неё отбивался, — озадаченно произнесла она.

— Ненавижу себя ощущать физически слабее некоторых местных… особенно женщин. К этому я никогда не привыкну.

Ей это было знакомо. Когда выбиралась в город, то часто себя чувствовала среди местных оборотней крошечной букашкой. Жирафы, носороги, слоны и буйволы во много раз превосходили их габаритами. А ещё накладывались местные стандарты, где чем пышнее телеса — тем дама краше считалась.

Однако Каори, конечно, жилось попроще. Её воспринимали как маленькую, тощую, а потому болезненную шемуанку, до которой дотронуться боялись, чтобы ненароком не пришибить. Местные мужчины в её сторону почти не смотрели. Так, изредка любители экзотики, выросшие на продуктах иностранной киноиндустрии, пытались заигрывать. А вот женщины здесь порой не отличались деликатностью. Встречались такие: захотела, схватила, всего с ног до головы ощупала под гогот подначивающих подружек и пошла дальше.

— Наверное, она была из какой-то глухой деревни, — предположила Каори и обошла стол, чтобы обнять мужа.

— Скорее всего. Она говорила на диалекте, которого я вообще не понимал. — Рэн развернулся на стуле и притянул её ближе, положив щёку на ключицу. Шумно вздохнул и крепче сжал в объятиях. — Родной аромат… успокаивает лучше всего.

— Больше не принимай такие заказы. — Она распустила ему волосы и погладила по затылку.

— Ни за какие деньги!

Подняв голову, он посмотрел в глаза Каори. Уставший, взъерошенный, но всё такой же красивый, как в их первый день знакомства. Палец медленно очертил линию скулы и скользнул вниз, к аккуратному подбородку.

Рэн потянулся первым, и она наклонилась навстречу. Их поцелуй вышел необычайно бережным, почти священным. Ощущался так, словно Рэн целовал не просто Каори, а все свои прожитые с ней годы. И это рождало особенное чувство полного единения, в котором он и она становились единым целым.

— Мам, пап, вы дома?! — с порога заорал Ичиро.

Каори первой отстранилась, вытерла Рэну губы, на которых осталась её персиковая помада, и параллельно выкрикнула в сторону зала:

— Мы на кухне!

Стоило увидеть, в каком состоянии вернулся домой сын, как вопросов возникло к нему даже больше, чем к мужу.

— Ты откуда летал? — встревоженно спросила она, оглядывая его изорванные штаны. Если левая штанина превратилась в бахрому, то правая вообще отсутствовала. А ещё все ноги были в мелких ссадинах и засохшей крови.

— Откуда знаешь? — с нотками испуга и восхищения спросил он, уставившись на неё круглыми глазами. И, видимо, что-то отразилось на её лице, что страх окончательно вытеснил восторг на чумазой моське, а взгляд скосился в сторону отца. — Это, там… во дворе какой-то дядя ждёт. Он назвался братом папы.