Книга Истинная для якудза, страница 1 – Эвелина Шегай

Его подпись превращала девушек в цифры. Цифры ему нравились больше, потому что они не умели кричать, не требовали любви и не смотрели в глаза с надеждой, словно это что-то могло изменить.

Рэн откинулся в кожаном кресле, крутя в пальцах тонкую перьевую ручку. Взгляд упал на папку с логотипом главного его детища — глянцевая обложка, скрывающая грязную изнанку. Совсем не так он представлял свою жизнь, когда соглашался открыть модный журнал взамен маленького, но независимого фотоателье.

— Карасуока-сама^[1], вы подписали бумаги, я могу за ними зайти? — поинтересовалась секретарша из динамика телефона на краю стола.

Пришлось снова отстраниться от мягкой и такой удобной спинки, чтобы дотянуться до него через весь стол. Рэн был уверен, что эта злобная мегера специально так далеко отодвинула телефон.

— Хочешь ещё что-то мне подкинуть? — спросил он, нажав кнопку громкой связи. — У меня скоро рука отвалится столько фантиков подписывать.

Несколько секунд Рэн смотрел на погасший дисплей в тишине. А потом динамик тихо крякнул, и раздался всё тот же невозмутимый голос Огавы, которому даже в какой-то степени шла оцифрованность:

— Если бы вы появлялись чаще на рабочем месте, столько документов, требующих вашего внимания, не скапливалось бы.

— Сучка дотошная, — вздохнул он, откинулся обратно на спинку под резанувший по ушам скрип кресла и посмотрел в панорамное окно, растянувшееся во всю правую стену кабинета.

Город под ним напоминал гигантскую компьютерную микросхему: вертикальные линии небоскрёбов, горизонтальные нити скоростных магистралей, точки светофоров и мерцание неоновых вывесок складывались в хаотичный, но завораживающий узор.

Там, далеко внизу, всегда кипела жизнь. Такая беззаботная и простая, но в то же время абсолютно беспомощная перед волей серых кардиналов. То, насколько беспечно жили обычные люди и оборотни, целиком и полностью зависело от настроения элит. Пока те были в хорошем расположении духа, эти маленькие и ни на что не влияющие фигурки могли продолжать толпиться у караоке-баров и тележек продавцов якитори^[2].

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, приоткрыли. Его взгляд тут же метнулся и уткнулся, кажется, в пуговицу на белоснежной блузке Огавы — в маленькую трещину на лаковой поверхности. Рэн на миг зажмурился, давая зрению перестроиться с панорамного вида на расстоянии в полкилометра до пары шагов. И когда он снова открыл глаза, то увидел мир в более привычном для человека виде.

— Карасуока-сама, нужно, чтобы вы ещё подписали счёт за аренду помещения для съёмки рекламы на следующей неделе, — сухо произнесла Огава, проходя вглубь кабинета с очередной папкой.

— У меня есть выбор? — риторически поинтересовался Рэн, не понимая, что его сейчас сильнее раздражало: стук её каблуков по паркету или необходимость ещё что-то подписывать.

— К сожалению, нет.

— Всегда один и тот же ответ, — вздохнул он, подхватил ту стопку папок, что уже подписал, и кинул на угол стола так, чтобы ей пришлось встать рядом с его креслом.

Она сначала положила свежий документ для подписи перед ним, а затем молча стала собирать папки в одну аккуратную стопку. И пока её руки были заняты, Рэн медленно провёл ладонью по бедру, закованному в чопорную юбку-футляр длиной по колено.