Книга Истинная для якудза, страница 72 – Эвелина Шегай

— Оябун!

— Карасуока-сама!

Со всех сторон стали разноситься выкрики, и мужчины, от молодого до старого, все повскакивали со своих мест, чтобы глубоким поклоном поприветствовать вошедшего главу. И она последовала их примеру.

Оябун с непроницаемым лицом шёл вперёд, смотря строго перед собой. Его хромота на правую ногу была почти незаметна, больше внимания привлекала трость с золотым набалдашником. Но Каори, конечно, в первую очередь бросилась в глаза одежда. Аж невольно рот приоткрылся от удивления.

Со стороны Рэна раздался глухой смешок, и он помог вернуть контроль над лицом.

Её отец строго придерживался традиционного стиля — даже в заграничных поездках. Наверное, поэтому, увидев главу другого клана в костюме-тройке, она испытала столь мощное ощущение диссонанса. Каори попросту не привыкла видеть оябунов, одетых в саларунском стиле.

Чуть позади него семенил Като, но в моменте он ускорился и обогнул хозяина, чтобы успеть отодвинуть для него кресло в основании стола. Иошихиро Карасуока медленно и властно обвёл всех присутствующих взглядом, словно проверяя, кого здесь нет, и вернулся к единственному пустующему месту напротив Масару.

Сатоши всё ещё не явился на срочное собрание.

— Всем спасибо, что смогли оторваться от своих дел и приехать в такой спешке, — заговорил оябун тихим, но твёрдым голосом. С той специфической интонацией, что выдавала привычку к безусловному вниманию окружающих. — Однако сложившаяся ситуация требует от нас незамедлительных решений. До меня дошла информация о саботаже.

По кабинету пронёсся рой шепотков. Все стали между собой переговариваться, кидая взгляды друг на друга, будто каждый из присутствующих резко угодил под подозрение в предательстве. Но стоило трости один раз стукнуть о пол, как голоса тотчас затихли.

— Прошу тишины, — призвал к порядку глава, выдержал паузу и добавил: — У нас на повестке перестановка в высшем руководстве — действующий вакагасира^[46] снимается с должности.

— Отец, вы говорили, что дадите мне возможность… — тут же напряжённо напомнил Масару.

— Закрой свой рот, — всё тем же невозмутимым голосом отозвался оябун, даже не посмотрев его в сторону.

И все шепотки окончательно стихли. Огромное помещение затопила гробовая тишина.

Дверь распахнулась, и все присутствующие как по команде посмотрели в её сторону, впиваясь взглядами в зашедшего в помещение Сатоши. Он спокойно переступил порог и направился к своему пустующему месту за столом, даже не думая демонстрировать смущение из-за опоздания. Скорее, шёл с ленивой уверенностью хищника, который уже загнал добычу и теперь просто наслаждался моментом триумфа.

Когда Сатоши проходил мимо Масару, уголки его губ дрогнули в едва заметной, почти неуловимой усмешке. Никакой намеренной провокации для старшего брата. Лишь кристально чистое презрение, упакованное в безупречную вежливость.

— Прошу меня простить за опоздание, — произнёс Сатоши, присаживаясь в кресло возле отца, по другую сторону от Масару. И на его лице появилась извиняющаяся полуулыбка, которая, как обычно, не касалась тёмных, внимательных глаз.

— Ублюдок, — выплюнул Масару, кажется, не в состоянии сдержать собственный гнев при виде второго брата.

О пол громко стукнула трость оябуна, и Каори невольно вздрогнула.