Книга Я не злая мачеха! Воспитать наследника Тьмы, страница 24 – Ianluv

— Герцог Рид, — мой голос был тихим, но в нем лязгнул металл. — Если вы хотите продолжать этот разговор в таком тоне, мы сделаем это без ребенка. Вы пугаете Леона. Прямо сейчас его кортизол зашкаливает, что крайне негативно сказывается на его восстановлении. Либо вы ведете себя как цивилизованный человек, либо обед окончен.

Аларик замер. Я видела, как на его шее вздулась жила. Никто — абсолютно никто в этом мире — не смел так с ним разговаривать. Его магическая аура на мгновение вспыхнула, заставив пламя свечей на столе качнуться, но он тут же подавил ее.

Он посмотрел на Леона, который едва не плакал, и его лицо смягчилось. Совсем немного, едва заметно.

— Прости, Леон, — сказал он, и это «прости» явно далось ему с огромным трудом. — Я не хотел тебя пугать.

Он вернулся к еде, но я видела, что его мысли витают далеко. Он был сбит с толку. Мое поведение не вписывалось ни в одну из его схем.

После обеда, когда Грета увела Леона в игровую комнату, Аларик знаком приказал мне остаться.

— Я получил письма, — сказал он, когда мы остались одни. Он достал из кармана пачку бумаг — те самые письма, которые я нашла в тайнике. Мое сердце екнуло. Значит, Мортон всё-таки успел обшарить мою комнату или я сама была недостаточно осторожна.

— И что вы в них прочли? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие.

— План государственного переворота. Инструкции по медленному отравлению наследника Ридов. И твою подпись под обещанием передать замок барону Кроссу, как только я «героически погибну» на фронте.

Он бросил письма на стол. Они веером рассыпались по скатерти.

— Эти письма датированы прошлым годом, — заметила я.

— Это что-то меняет?

— Всё. Они — доказательство того, кем я *была*. Но посмотрите на то, что происходит *сейчас*. Если бы я хотела смерти Леона, мне достаточно было просто ничего не делать вчера ночью. Он бы умер от магического истощения до рассвета. Если бы я была в сговоре с Кроссом, я бы не выставила его шпионов из детской.

Я подошла к столу и взяла одно из писем.

— Эти бумаги — моя страховка, Аларик. Я не уничтожила их, потому что знала: когда ты вернешься, мне нужно будет что-то, что объяснит мою прежнюю жестокость. Меня шантажировали. Мной манипулировали. Но я вышла из этой игры.

— Из этой игры не выходят живыми, Серафина.

— Тогда стань моим союзником, — я сделала шаг к нему, входя в его личное пространство. — Ты не веришь мне? Прекрасно. Не верь. Проверяй каждое мое слово, каждый шаг. Но пойми одно: у нас общая цель. Мы оба хотим, чтобы Леон выжил и не стал тем чудовищем, которым его хотят сделать наши враги.

Аларик смотрел на меня сверху вниз. В его глазах отражалось пламя свечей, и на мгновение мне показалось, что я вижу там не только ненависть, но и мучительную надежду.

— Зачем тебе это? — спросил он почти шепотом. — Какая тебе выгода спасать ребенка, которого ты ненавидела?

— Потому что он — ребенок, Аларик. А я… я просто больше не могу смотреть, как ломают невинные души. Даже если это моя собственная душа когда-то приложила к этому руку.

Он молчал долго. Так долго, что я успела сосчитать все удары пульса в своей шее.

— Завтра в замок приедет имперский целитель, — наконец сказал он. — Я вызвал его еще из столицы. Он проверит Леона. И он проверит *тебя*. Если он найдет хоть малейший след темного внушения или ментальной магии, которая объясняет твое «преображение»…