Книга Я не злая мачеха! Воспитать наследника Тьмы, страница 23 – Ianluv

Мое сердце пропустило удар. На троих? Значит, он принял мои условия быстрее, чем я ожидала. Или же он решил устроить мне очную ставку с ребенком.

— Спасибо, Ганс. Ты молодец.

Я пошла за Леоном. Мальчик уже сидел на кровати, листая книгу с картинками, которую я принесла ему из библиотеки. Он выглядел намного лучше, хотя в его движениях всё еще чувствовалась слабость.

— Леон, солнышко, пойдем. Папа ждет нас на обед.

Мальчик вздрогнул. Книга чуть не выпала из его рук.

— Он… он сердится? — тихо спросил он.

— Нет, он просто очень устал на войне. Знаешь, защищать страну — это очень тяжелая работа. От нее люди иногда забывают, как улыбаться. Но мы ему напомним, правда?

Я протянула ему руку. Леон нерешительно вложил свои пальчики в мою ладонь. Его ладошка была прохладной и сухой.

— Правда, — кивнул он, хотя в глазах всё еще плескался страх.

Когда мы вошли в малую столовую, Аларик уже был там. Он переоделся в простую черную тунику и брюки, волосы были мокрыми после купания. Без доспехов он казался менее грозным, но не менее опасным. Он был похож на спящего хищника — расслабленного, но готового к прыжку в любую секунду.

Он стоял у окна, глядя на сад. Услышав наши шаги, он обернулся.

Его взгляд мгновенно зафиксировался на нашей соединенной с Леоном руке. Я почувствовала, как пальцы мальчика сжались сильнее.

— Садитесь, — коротко бросил Аларик.

Обед проходил в звенящей тишине. Слышно было только, как серебряные приборы постукивают по фарфору. Аларик ел мало, он практически не отрывал взгляда от сына. Он наблюдал за тем, как Леон ест, как он держит ложку, как он поглядывает на меня перед каждым укусом, словно ища одобрения.

— Как ты себя чувствуешь, Леон? — наконец спросил герцог. Его голос прозвучал слишком громко в этой тишине.

Мальчик вздрогнул и чуть не выронил ложку.

— Хорошо, отец. Голова больше не болит.

— Серафина говорит… что ты принимал какое-то лекарство.

Я замерла, поднеся бокал с водой к губам. Это был тонкий лед. Если Леон скажет что-то не то, вся моя легенда о «злой жене, ставшей доброй мачехой», рассыплется.

— Да, — Леон кивнул, его глаза расширились. — Мама давала мне горькую воду, а потом… потом она пела. И Тьма уходила. Она сказала, что Тьма — это просто непослушный щенок, которого нужно научить командам.

Аларик медленно перевел взгляд на меня. Одна его бровь вопросительно взлетела вверх.

— «Непослушный щенок»? Это так теперь называется древняя магия Хаоса?

— Для пятилетнего ребенка — да, — спокойно ответила я, вытирая губы салфеткой. — Использование сложных терминов только усиливает тревожность. В педагогике важно адаптировать информацию под уровень развития подопечного.

— В педагогике, — повторил он, словно это было ругательство. — Скажи мне, «педагог», откуда у тебя взялись эти знания? Три года назад ты не могла отличить настойку ромашки от яда гадюки.

— Три года одиночества в холодном замке способствуют самообразованию, Аларик. Пока ты воевал, я… читала. Много читала. И осознавала свои ошибки.

— Ошибки? — он внезапно подался вперед, сокращая расстояние между нами через стол. — Ты называешь истязание моего сына «ошибкой»?

Леон всхлипнул и втянул голову в плечи.

Моя реакция была мгновенной. Я бросила салфетку на стол и припечатала Аларика взглядом, от которого у меня в прошлой жизни затихали даже самые отпетые хулиганы в подготовительной группе.