Книга Княгинины ловы, страница 74 – Татьяна Луковская

Дважды раздался крик какой-то ночной птицы.

— Все спокойно, двинули!- узнал сигнал Чурилы Димитрий.

1. Ведрено - сухая, ясная погода.

XI. В западне.

Когда телеги, жалобно скрипя колесами, вырвались на равнину, дождь совсем прекратился. Невидимая рука разорвала пелену туч и сверху на путников смотрели яркие серебряные звезды, как будто и их умыл яростный ливень, и теперь они щедро дарили свет людям, весь день не видевшим солнца.

К югу, по левую руку, до самого горизонта, продолжала тянуться бескрайняя топь. С десной стороны к Утице убегал лес, перемежаемый небольшими лужицами болот. А посередине простиралась долгожданная равнина, изрезанная балками и вздыбленная холмами. Это междуречье Чернавы и Утицы. При такой хорошей снежной зиме, как выдалась нынешняя, весенний разлив затапливал все кругом и две реки ненадолго соединялись в один широкий поток. И расстояние из этого угла, что до Чернавы на запад, что до Утицы на север было одинаковым - полдня пути для нагруженных возов. Не спеша, при свете звезд путники к утру могли бы уже выйти к ладьям, но люди смертельно устали и нуждались в отдыхе. Выступить решили на рассвете.

Телеги привычно расставили кругом, внутри развели три костра, натянув с запада перед ними на палках рогожи, чтобы свет не так хорошо был виден с равнины. Шатров разбивать не стали, а, побросав их на землю вповалку, попадали на них, протягивая закоченевшие руки и ноги к огню. В котлах забулькала вода, запыхтела каша.

— Мы по лугам еще пройдемся чуть подальше? - спросился Чурила у Дмитрия, ему хотелось быстрее исправить досадный промах и показать свое рвение.

— Ступайте, - буркнул Димитрий, все еще обижаясь.

Чурила с бортником, наскоро проглотив кашу и выпив по чарке меда, скрылись в темноте. Остальные, кроме караульных, стали укладываться на ночлег. Тут ночная птица прокричала два раза коротко и один протяжно. Это означало, что гридни в дозоре что-то нашли, но прямой угрозы нет. Все с любопытством обратились на запад.

— Что бы это могло быть? - удивился Пахомий.

— Может, еще какой покойник? - предположил кто-то из воев.

Из темноты с озабоченными лицами выскочили Чурила с Баженом, а с ними еще один густо покрытый грязью человек.

— Здрава будь, княгинюшка, и вы бояре, - произнесло это странное существо.

— Ба, да это же Игнатий! - первым узнал княжеского гребца Пахомий.

— Ты как здесь оказался, почто не на лодьях? - встревоженно спросил Димитрий.

— Нет больше наших лодей, и гребцов, и воев при них, царствие им небесное, тоже нет. Один я остался! Побили всех заозерцы.

— Заозерцы здесь?! - вскричал Димитрий. - Да как узнал, что они?

— Так черт их крючконосый там всем заправлял, узнал я его.

— Найден!? - и только тут Димитрий вспомнил, где видел воя с рыбьими глазами, который кинул копье в Елену: в Бежске, среди гридней Ростислава.

«Значит, все-таки Улита», - почему-то с облегчением подумал Димитрий, а вслух сказал:

— Ну, сказывай, как было.

Игнатий стал говорить торопливо и сбивчиво.

— Так отпросился я с утречка рыбку половить, у меня там поодаль сеть с вечера была раскинута... так вот, смотал я снасти, уж начал назад сбираться, да слышу шум какой-то, а далече, не видно ничего. Бросил я все да побежал к лагерю, ели успел в камыши шмыгнуть. Да уж все кончено было. Наши вповалку мертвые лежат, а ихние вои лодьи наши рубят. Жечь не стали, боялись, наверное, что с соседних вервей дым заметят. А этот-то, крючконосый, ходит да все покрикивает.