Книга Княгинины ловы, страница 69 – Татьяна Луковская

— Да что я такого сказал-то? - возмутился Пахомий.

— Вот и молчи, - Димитрий со злостью пнул валявшееся на земле полено, оно шумно ударилось об угол избы.

«А ведь так хорошо все было», - огорченно думал он. - И отчего я ей вчера не признался? Как теперь подступиться?»

Перед дорожкой все собрались в маленькой почерневшей церквушке. Здесь отец Лука отпевал погибших воев. Они рядком лежали в колодах- долбленках, на скорую руку смастеренных местными заставскими мужиками.

Народу набилось - не протолкнуться. В храме было душно от горящих свечей и дыхания присутствующих. В первом ряду по правую руку от гробов расположились бояре, за ними дружинники. Около Гордея с мрачным лицом стояла зареванная Забава. С левой стороны оплакивали воев княгиня и Пересветовна, позади - Акулька, Параша и Арина.

— Можно я к Забаве попрощаться подойду, - взмолилась Аринка.

— Если подойдешь, так тоже здесь останешься, - грубо отрезала княгиня, не поворачивая головы.

Девка вздохнула и осталась стоять на месте.

Когда служба подходила к концу, Димитрий отступил на шаг и стал пробираться к Елене. Он бесцеремонно отодвинул Аринку и встал позади княгини.

— Еленушка, голубка моя, ну, выслушай меня, в чем я виноват? - зашептал он ей на ухо. - Раз у тебя холопки-то такие оказались, моя вина в чем?

— Что в грамотице про тебя да князя писано, то правда? - не оборачиваясь к нему, спросила Елена.

— Нет, конечно, вот смотри - крест целую. Разве ж можно в святом месте врать. Да ты и сама в то не веришь.

— Не верю, - подтвердила Елена.

— Вот видишь, а губки на меня дуешь.

— Отойди ты от меня: люди кругом. Ты что не видишь, Вышата вон уже над нами потешается?

— Да сдался тебе этот старый хрыч, что на него внимание обращать!

— Да как ты не поймешь? Любимая твоя в бесчестии, опозорена пред всеми, а тебе и горя нет! Воев вон хороним, за меня полегли, а ты только о себе думаешь.

Димитрий обиженно отошел на свое место.

— Что сказала? Ночью не приходи? - пошутил Вышата, когда они вышли из церкви. - Ты на меня очами грозно не сверкай, я те не Пахомий. Напроказничал - так отвечать надо.

— Скажи, Вышата, вот когда мы втроем к тебе тогда явились с затеей этой дурной... ты так быстро на все согласился... знал, что вот этак будет?

— Конечно, знал.

— Откуда?

— Так мне Мстиславну Спиридон описал: и с лица какова, и по нраву.

— Что ж он тебе описал, а князю своему, мужу ее, - нет?!

— А потому что князь наш - Фома неверующий да баран упертый, пока сам вот шишек не набьет, никого не слушает!

— И как князь тебя такого умника-то подле себя терпит?

— Так любит меня, как отца родного, - улыбнулся Вышата, - вот и терпит, а Елене скажись, сегодня скажись, не то поздно будет, допрыгаешься.

— Вечером скажу.

— Ну-ну.

Обоз отъезжал от заставы, последний всадник уже выехал за ворота. На крепостной стене стояли Гордей и Забава. Девушка с нескрываемой тоской следила, как убегает от нее старая жизнь. Девки с княгиней и Добронегой сидели на возу. Вместо Карпушки на козлах лихо работала вожжами Акулька. Аринка с Парашкой, боязливо озираясь на княгиню, потихоньку помахали Забаве, Елена даже не оглянулась.

— И что я ей плохого сделала? Ведь для нее старалась, - скорее себя, чем Гордея, убеждала Забава, - а она вот так то, даже не поворотилась, и девкам проститься со мной не дала.