Книга Зима, страница 50 – Татьяна Луковская

— Это твой батюшка зря, добрый пес.

— А как вы на вепря с сулицами пошли? - припомнила Агафья. - Отчего рогатины не взяли?

— Подсказать было некому, разумницы вот такой рядом не было, - отшутился Демьян, он осмелел и осторожно приобнял девушку за плечи, она не отстранилась.

— Отчего ж сразу имя свое не открыла, да к другой вывела? - слетел, давно вертевшийся на языке, вопрос.

— Обиделся? - виновато спросила дева.

— Да было немного, - улыбнулся Демьян. - Так зачем?

— Проверяла, - с трудом выдавила из себя Агафья.

— Проверила? - продолжал допытываться парень, заглядывая ей в глаза.

— Проверила, - совсем уж тихо прошептала она. - Да я же за обиду отдарилась. Нешто тебе не понравилось?

— Понравилось, очень понравилось.

— Я каравай сама пекла.

— Добрый каравай был, во рту таял. Мне вот только отдариться нечем, да как домой приедем, на торг пойдем, выберешь, что душа пожелает.

— Домой? - эхом повторила Агаша.

— Разве ты забыла, что замуж за меня пойти согласилась. Увезу тебя в Ольгов.

К удивлению он заметил, что по щеке Агафьи побежала слеза, а глаза наполнились непонятной тоской.

— Ты что же... ехать со мной не хочешь? - спросил он опавшим голосом.

— Хочу, - выдохнула Агаша, - очень хочу! - и вдруг, уткнувшись лбом в плечо Демьяна, зарыдала.

— Ну, что ты, что ты, родная, не плач! - Демьян совсем растерялся.

— Отец за тебя не отдаст, никогда не отдаст! - девушка смахивала со щек непослушные слезы. Парень осторожно начал помогать ей, высушивая влагу горячими губами, они стали нежно целоваться.

— Отчего же ему не отдать тебя, чай я не смерд какой худой! - разгоряченный поцелуем с волнением быстро заговорил Олексич, - В старшей дружине при князе хожу, с поля боя не бегал никогда, стыдиться мне нечего. Отец у меня - тысяцкий в Ольгове, двор богатый, и сельцо есть на пропитание, а коли мало, так я еще не стар, семью без куска хлеба не оставлю. Чего ж ему еще надо, кого он в зятья себе ждет - князя али царевича ордынского?

— Рязанца, - Агафья опустила голову, - сказал, липовецких ему и князей не надобно.

— А чем ему липовецкие не угодили? - с легкой обидой в голосе допытывался Демьян.

Девушка вся напряглась, не решаясь ответить.

— Понимаешь... он сказал... говорил, что вы..., - стала подбирать она слова.

— Что мы? - взял ее Демьян за подбородок, окунаясь в зелень глаз.

— Покойники вы, - дрожащим голосом прошептала Агаша. - Князья ваши дурные, смерти ищут, себя губят и вас в пропасть толкают. Кровь у вас рекой скоро потечет... Да я так не думаю, правда не думаю!

— Знаю, чьими словами батюшка твой молвит, - лицо парня исказила злость. - Воевода ему то ваш внушил, он и мне про то пел. Только рано он нас хоронит, мы еще поживем! Пусть отец твой того дурня не слушает. Ногайцы уйдут восвояси, мирно будет. Князья липовецкие с рыльскими породнятся, сильней станем, и рязанским на зависть. Да что же в Переяславле спокойней чем в Курске? - горячился Демьян. - Тоже ведь на краю степи живут!

— Так все, только батюшке до того и дела нет. Знай, свое твердит, как тетерев на току. Он как рубаху твою приметил, уж так шумел, так шумел, чтобы я и взгляд в вашу сторону не кидала.

— Не отдаст, так я тебя умыкну! И без него в Ольгове повенчаемся. А мои батюшка с матушкой, не бойся, только рады будут, они уж и не чают меня женить.