Книга Зима, страница 2 – Татьяна Луковская

Тревога начала спадать. Горшеня всегда мог найти нужные слова, да и делом выручал не раз. Во всех сечах Демьян мог и не оборачивать головы, у левой руки неизменно, прикрывая плечо и спину, стоял опытный вой.

И отец Горшени, и дед, и прадед, да и другие предки в глубине веков все трудились в Курске гончарами. И Горшене крутить бы гончарный круг, выставляя заезжим смердам тонкостенные кувшины на зависть их толстопузым домашним горшкам, но когда он еще лежал в колыбели, с востока пришел Батый. Старый мир был сметен жестокой степной волной. Дружины местных князей заметно поредели. Воеводы стали зазывать в отроки посадских сынков. И повзрослевший парнишка в тринадцать лет попал в отряд к ольговскому боярину, деду Демьяна. Родовое ремесло стало кличкой. Теперь рядом с Горшеней воевал его пятнадцатилетний сын Фролка, которого с первых же дней появления в дружине перекрестили в Горшеньку.

— Отчего сам в дозор встал? Пусть бы молодые постояли, - сочувственно упрекнул воя Демьян.

— Настоятся еще, ночь впереди, - отмахнулся Горшеня.

— Демьян Олексич, каша поспела! Все ждут, без тебя не едят, - к ним карабкался шустрый молодой ратник Нижата, лицо парня было вымазано сажей, видать его черед был кашеварить.

— Иду! - крикнул ему боярин. - Скажу, чтоб тебе сюда подняли, - обратился он к дозорному.

— Благодарствую, - кивнул Горшеня.

Демьян стал спускаться на дно оврага. Стан, еще совсем недавно суетившийся растревоженным муравейником, теперь умиротворенно сидел у костров, часто работая ложками. И только люди Олексича, нетерпеливо поглядывали наверх, не притрагиваясь к котлу. Устыдившись, боярин ускорил шаг.

[1] - Симеоновская летопись датирует событие 1283 г., ряд современных ученых (например, В.А.Кучкин) на основе сопоставления источников отодвигают датировку к 1287-1290 гг. Автор придерживается 1288 г.

[2] - Вой - воин-дружинник.

[3] - Окаем - горизонт.

[4] - Отрок - младший дружинник.

[5] - Городня - заполненный землей или камнями сруб для крепостных стен.

[6] - Тать - разбойник, вор.

[7] - Магометанин - мусульманин.

[8] - Выход - дань.

2.

Ночь спускалась в овраг, окутывая сонный лагерь плотным кольцом сумрака. Демьян лежал на охапке жесткого хвороста, лениво поворачивая то один, то другой бок к яркому пламени костра. Ему не спалось, он с завистью смотрел на своих ратных, дружно храпевших вокруг. «Нужно заснуть, завтра тяжелый день», - тщетно уговаривал он себя.

Тишину разорвал гневный рокочущий бас Святослава Липовецкого:

— Что значит - зачем напал?! Да, ты видел, сколько там добра!? Это ж все наше! Наше!

Демьян с любопытством вскинул голову. У большого княжеского костра разгорался ожесточенный спор. Высокий, широкоплечий Святослав нависал над тщедушным, похожим на взъерошенного воробышка Олегом Рыльским. Маленький князь возражал слегка по-бабьи высоким пронзительным голоском:

— Наше - не наше, какая разница! Теперь что и было наше - все их стало. Чего добился?

— Можно подумать, не напал бы я, так все б по-другому было, один конец - прочь бежать, - Святослав нервно передернул плечами. - Для Ахмата - мы как кость в горле, мешаем ему хозяином в Курской земле стать. Пока он жив - не будет нам покоя.

— Что ж ты на баскака руку хочешь поднять? Беду на нас накличешь, - возмутился Олег. - Нельзя со степью раздор иметь, силы не те, чтобы нос драть.