Книга Чудно узорочье твое, страница 43 – Татьяна Луковская

— Дождешься, — отмахнулась тетя Варя. — А тебе, Митенька, следовало бы пойти в инженеры-путейцы, настоящая мужская профессия, а архитектура и искусство — это вон, для барышень.

— Попили лучше Лиду, — указал Митя на отрешенно смотревшую на мелькающих прохожих сестру.

— Лидочка, ты какая-то бледненькая. Вас плохо кормили?

— Она у нас влюбилась, — выдал Митя, подмигивая Леле.

— В кого? — всплеснула руками тетя Варя.

— В Колю Колмакова.

Как ни странно, подкол брата даже не задел Лиду, она только скользнула равнодушным взглядом по веселому лицу Мити и снова погрузилась во внимательное созерцание знакомых с детства улиц, словно отсутствовала дома не месяц, а несколько лет.

— А кто этот молодой человек? — уставилась на Лиду тетушка.

— Помощник Бараховского, ну ты видела его сегодня, такой, с усиками.

— Это все безусловно забавно, но сперва нужно доучиться, а потом уже о разных Коробковых вздыхать, — погладила тетя Варя Лиду по плечу. — Для девушек сегодня очень важно образование.

— Так сердце же не хочет ждать окончания учебы? — промурлыкала Леля.

— Я не влюбилась, мы с Колей друзья, и учиться собираюсь, — прервала дискуссию Лида.

— Главное — глупостей не наделать, — все же предупредила тетушка.

С тех пор, как Митя ушел жить к Леле, у Лиды была целая комната, большая, своя. Высокие потолки с лепниной, закругленные сверху окна с видом на шумную улицу — остатки былой роскоши доходного дома. Лида прошлась кругом, рассматривая: детскую акварель Мити — букет хризантем и яблоки, мамино фото в тонкой серой раме, тяжелые портьеры; потом, поджав ноги, уселась на кровать, обняла ковровую сумку. В детстве она часто так делала, когда на душе скреблись кошки. Ничего, завтра в университет, после обеда в мастерские. Вновь завертится колесо привычной жизни. «А в Юрьев, пожалуй, проситься не стоит. Чем быстрей его забуду, тем лучше. Все же я не настоящий исследователь, из-за личных неурядиц готова отказаться от намеченных целей. Слабачка… Поживем-увидим».

[1] В 30-е годы ХХ века цвет вагонов определяли класс и уровень комфорта. Синие вагоны — первый класс, желтые — второй, зеленые — третий. Такое наследие царского режима было ликвидировано лишь в годы войны, когда все вагоны выкрасили в защитный зеленый цвет. Наши герои едут в составе демократичного третьего класса.

[2] Автокачка — конный транспорт с резиновыми колесами.

«Святослав же церковь чудну зело свершил, вельми украси ю резным камением от подошвы и до верху», — в третий раз прочла Лида летописную фразу, протерла уставшие глаза, в качестве закладки между страниц вставила лист отрывного календаря. Десяток таких листочков у нее всегда был наготове в кармане. Рука потянулась к «Известиям Императорской Археологической Комиссии». «Тот ли выпуск заказала? Все правильно — тридцать шестой. Надо бы съездить в Ленинград к самому Романову, он еще в девятом проводил разведку Георгиевского собора».

— Лид, да пойдем уже отсюда, — Эльза нетерпеливо дернула подругу за рукав. — Сколько можно в духоте сидеть?

— Мне нужно еще результаты обследования Романовым посмотреть, — пробормотала Лида, бережно открывая старое издание.

— Пошли лучше осень посмотрим, — Эльза отодвинула от себя зеленую лампу. — Книжки эти никуда не убегут, так и будут здесь еще лет сто лежать, а вот листья не сегодня, так завтра совсем опадут, и все, до весны. Ну, пойдем, по набережной, что ли, пройдемся. Лид, ну слышишь?