Книга У Червленого яра, страница 117 – Татьяна Луковская

— Серебро-то откуда, как раз мне ведомо, — задумчиво произнес Миронег.

— Твое нашел? — по-своему поняла тетка. — Вот уж руки загребущие.

«Выходит, или Борята с Нежкой или Кряж меня выдали. От того и на след наш Глебовы псы вышли бойко, да подобраться при дружине вороножской не сумели».

— Поглядим что да как, — вслух произнес Миронег. — Зимовать, коли чего, примешь?

— Чего спрашивать, зову же.

Лодка приближалась к ставшим родными местам. Сердце невольно замирало, а потом кидалось отсчитывать бодрые удары. Солнце высоко стояло над головой, но не жарило, скорее ласкало, гладило по уставшим головушкам.

— Зря у тетки Купавы не остались, — окинул свое притихшее семейство Миронег. — Ведь в лесную чащу плывем, необустроенную.

— Мы с тобой, — отозвалась Марфа и Якимка тоже согласно закивал.

Даже Еленушка выдала зубастую улыбку.

— Ну, чего ж с вами делать-то, — подмигнул Миронег.

В душе ему было приятно, что Марфа желала плыть до конца.

На окоеме показалась изгородь Малой верви. «Поглядим, как примут».

Сторожа лодку приметили издалека, когда дощаник поравнялся с вервью, на берегу уже стояла почти вся община. Но вот прием был далеко не радушным.

— Здравы будьте, люди добрые, — поприветствовал собравшихся Миронег.

— Уж не серчай, бортник, а мы тя извергли, — громко произнес Кряж, надменно скрестив руки на груди и показывая, что он теперь не последний человек в верви.

— Это за какие прегрешения? — с легкой насмешкой произнес Миронег, упирая весло в дно, чтобы лодку не сносило.

— Баба твоя княжну Пронскую сгубила, нам дикую виру за нее не потянуть. Больно дорого обойдется.

— Я никого не убивала! — возмущенно выкрикнула Марфа, вскакивая, но Миронег показал ей ничего не говорить, и она замолчала, присаживаясь обратно на лавку.

— Да кто сюда за вирой пойдет, все ж думают, что они на Воронож ушли, — робко подал голос Радята, он стоял чуть в стороне от толпы.

Миронег сразу понял, что дела у дружка плохи. Вид у Радяты был уставшим, даже заморенным. Власть уходила из его рачительных рук, более резкий и наглый соперник напирал и сил держать оборону уже почти не оставалось. «И здесь то же самое», — с горечью отметил Миронег.

— Извергли так извергли, проситься не стану, — гордо вскинул он голову. — Только и вы дорогу ко мне забудьте. Врозь, так врозь.

И оттолкнувшись веслом от дна, он мощными рывками погреб прочь. Где-то за спинами селян мелькнула Нежка, или показалось. Вервь проводила отринутого гробовым молчанием.

— Отчего ты не дал мне оправдаться?! — раздраженно бросила Марфа, когда они отплыли достаточно далеко. Сквозь смиренные одежки послушной жены впервые прорвалась княжья кровь.

— Да потому, что им твои оправдания ни к чему, — тоже повысил голос Миронег. — Им правда-то и не нужна. Признают своим, значит добро мое надобно возвращать — борти, коз, посуду, холстины, чего они там еще подгребли. А отдавать, ой, как не хочется. Так зачем тратить силы на оправдания?

— И все ж надо было хотя бы попробовать, — надулась Марфа, отворачиваясь.

— И вправду дома, и жену свою узнаю, — съязвил Миронег.

Оба надулись. Якимка испуганно притих, впервые увидев ссору родителей. Миронег еще сильней налег на весла, так что дал себя почувствовать раненый бок. Волнение наваливалось, а ладони вспотели. Сейчас хозяин увидит свое разоренное гнездо.