Онлайн книга «Леди северного сияния»
|
Лада встала, подошла к нему, осторожно обняла за шею, чтобы не задеть рану, и прошептала ему на ухо — Да. — Что да? — Не вынуждай меня говорить красиво. Я после пирога. Он тихо рассмеялся. — Понял. — Надеюсь. — Лада. — М-м? — Я тоже. Она закрыла глаза. Иногда двое упрямых взрослых людей могут объясниться тремя словами, двумя угрозами, одним пирогом и северным молчанием. И это оказывается честнее всех баллад. Утром Ардейн вышел во двор. Не по приказу. Сам. Кайран хотел сделать объявление после полудня, когда все списки будут готовы, когда посыльные уйдут, когда лекарь убедится, что раненый лорд не собирается рухнуть лицом в собственную речь. Люди решили иначе. Они собрались перед замком с рассветом. Рыбаки. Слуги. Мастера. Женщины из деревни. Мальчишки из кухни. Старики. Руна с Астрид. Рианна, ещё бледная, но уже стоящая рядом с Сольвей. Хельга с корзиной хлеба. Нильс с забинтованной рукой. Торвальд с книгой под мышкой. Даже Орн, старый маячник, пришёл, опираясь на палку, и заявил, что если уж остров наконец решил вытряхнуть крыс из стен, он хочет услышать, как они пищат. Лада сказала, что старик ей нравится всё больше. Кайран вышел на ступени. Лада рядом. Сольвей рядом. Эйвора не вышла. И это было правильно. Не всё должно происходить на виду. Не всякая вина имеет право на сцену. Кайран говорил недолго. Северяне вообще не доверяют длинным речам. — Мы нашли преступления, которые годами прятались под именем Ардейна, — сказал он. — Они будут разобраны. Виновные отправятся на суд. Имена погибших будут записаны. Семьи получат долю от возвращённого. Дети — право учиться. Склады будут открыты для проверки. Книги — переписаны. Управление домом будет изменено. Он сделал паузу. Ветер поднял волосы у его лица. Лада видела, как ему больно стоять. И видела, что он всё равно стоит. Не из упрямой глупости теперь. Из необходимости. — Я не могу вернуть тех, кого море забрало по чужой воле. Но я могу сказать: больше никто не будет прятать ложь за моим домом. Он повернулся к Сольвей. Она шагнула вперёд. Бледная. Но уже не девочка у чужого кресла. — Я буду отвечать за семьи погибших, — сказала она. — Не одна. С Руной, Торвальдом и теми, кого выберут деревни. Все решения будут записаны. Все доли — проверены. Если я ошибусь, мне скажут. Руна кивнула. Старший рыбак тоже. Лада едва заметно улыбнулась. Сольвей продолжила — И девочки будут учиться тоже. В толпе кто-то кашлянул. Хельга очень громко спросила — Кто против? Противников не нашлось. Умные люди. Потом все посмотрели на Ладу. Она не планировала говорить. Совершенно. И, судя по выражению лица Кайрана, он это прекрасно знал, но вмешиваться не собирался. Предатель. Любимый, но предатель. Лада вышла на одну ступень вперёд. Посмотрела на двор. На людей. На море за воротами. На две луны, ещё бледные в утреннем небе. На север, который стал её не потому, что был мягок, а потому что не соврал ей ни разу. — Я не умею говорить красиво, — сказала она. Хельга из толпы фыркнула — Зато громко. — Спасибо, Хельга. По двору прошёл тихий смех. Лада продолжила — Этот дом холодный. В нём дымит кухня, мерзнут полы, гниют старые кладовые, а некоторые документы опаснее испорченной рыбы. Но дом живой. И если живой — значит, его можно чинить. Люди слушали. Очень внимательно. — Мы будем чинить. Кухню. Склады. книги. Дороги. Списки. Старые обиды, где сможем. Где не сможем — хотя бы перестанем делать вид, что их нет. Я не обещаю чудес. Чудеса плохо хранятся зимой. Я обещаю работу. Хельга кивнула так, будто это была лучшая речь, которую она слышала. Лада посмотрела на Руну. — И еду. Руна вдруг улыбнулась. Устало. Но настоящим. Лада посмотрела на Астрид. — И чтобы плохие звёздочки больше не горели на земле. Девочка серьёзно кивнула. Будто принимала государственный договор. Кайран смотрел на Ладу так, что она чуть не сбилась. Пришлось срочно закончить. — Всё. Теперь идите есть, работать и не мешайте Торвальду считать. Он старый, но кусается. Торвальд возмутился. — Миледи! Двор рассмеялся. На этот раз громче. И смех поднялся к стенам, к башням, к дымным трубам, к небу, где две луны растворялись в северном рассвете. Кайран подошёл к Ладе. — Ты не умеешь говорить красиво? — Молчи. — Это было красиво. — Я сказала молчи. — И страшно. — Вот это уже лучше. Сольвей рядом улыбалась. Хельга раздавала хлеб. Хрод спорил с Орном. Руна впервые за многие дни держала голову прямо. Рианна плакала у плеча Сольвей, и та не пыталась выглядеть слабой или сильной — просто держала её за руку. Лада смотрела на всё это и понимала: здесь ещё будет много боли. Суды. Компенсации. Зима. Проверки. Разорванные связи. Эйвора в восточном крыле. Сольвей, которой придётся учиться жить без клетки. Кайран, которому придётся жить не только долгом. И она сама. Женщина из другой жизни, из другого мира, с памятью о супермаркете, яблочном пироге, падающем стеллаже и смертью, которая оказалась не концом, а слишком резким переездом. Но впервые это не пугало. Не так. Потому что у неё были руки. Голос. Характер. Муж, который говорил «любимая» так, будто это приказ судьбе. Дом, который нужно чинить. И, возможно, совсем маленькая тайна под сердцем, ещё слишком тихая для слов, но уже достаточно сильная, чтобы мир казался не только трудным. А будущим. Кайран взял её за руку. Открыто. Перед всем двором. Люди увидели. И никто не удивился. Как будто так и должно было быть. Лада сжала его пальцы. — Ты опять стоишь слишком долго. — Сейчас уйду. — Сейчас. — Приказываешь? — Забочусь. Он посмотрел на неё. Мягко. Редко. Опасно. — Мне нравится. — Не привыкай. — Поздно. Она усмехнулась. — У нас всё с тобой поздно. — Зато вовремя. И на этот раз она не стала спорить. Потому что северный ветер бил в лицо, за стенами шумело море, над башнями растворялись две луны, а Ардейн, суровый, промёрзший, раненый и живой, наконец начинал дышать свободнее. Лада подняла голову. На самом краю неба вспыхнула последняя зелёная нить сияния. Тонкая. Упрямая. Как обещание. Она посмотрела на Кайрана. На Сольвей. На людей во дворе. На дом, который ещё предстояло спасать не один раз. И тихо сказала — Ну что ж. Будем жить. Кайран услышал. Сжал её руку крепче. — Будем. |