Книга Леди северного сияния, страница 72 – Людмила Вовченко

Если там есть невиновные, им нужна правда. Если виновные — тем более. Кайран долго смотрел на сестру. Потом кивнул. Без улыбки. Но с таким выражением, будто впервые увидел в ней не ту, кого нужно спасать, а ту, на кого можно опереться. Лада тогда отошла к окну. На всякий случай. Потому что чужие семейные моменты надо иногда оставлять семье. Даже если ты уже в этой семье по уши, со всеми её рифами, тётками, недостачами, двумя лунами и раненым мужем, который не умеет сидеть спокойно. Дверь открылась. Хрод вошёл без стука, но сразу замер под взглядом Лады. — Я стучал. — Мысленно? — Тихо. — Значит, виноват. Он посмотрел на Кайрана. — Милорд, спасите. — Не могу. Сам под надзором. — Тяжёлые времена. — Говори, — сказал Кайран. Хрод стал серьёзным. — Рагнар требует разговора. — Требует? — Именно. — Пусть требует стену. Ей всё равно. Хрод скривился. — Он сказал, что будет говорить только с вами. И с миледи. Лада повернулась от окна. — Со мной? — Да. — Как мило. Надеюсь, он хотя бы умылся. — Нет. — Уже грубо. Кайран начал подниматься. Лада даже не сказала «нет». Просто посмотрела. Он замер. Сел обратно. — Я должен... — Ты должен перестать терять кровь по любому поводу. — Лада. — Кайран. Хрод осторожно сказал — Его можно привести сюда. Лада посмотрела на него с одобрением. — Вот. В доме есть один разумный мужчина. Кайран поднял бровь. — Один? — Ты ранен. Тебя временно вычеркнули из конкурса. — Жестоко. — Практично. Рагнара привели через десять минут. В железах. Без плаща. С перевязанной рукой. С мокрыми седыми прядями, зачёсанными назад, с лицом человека, которому ночь у рифов не сломала спину, но содрала кожу с гордости. Он вошёл в кабинет и первым делом посмотрел на кресло Кайрана. Потом на перевязку. Потом на Ладу. Улыбнулся. — Значит, всё-таки кровь. — Как видите, — сказала Лада, — ваша способность делать неприятности пока не вымерла полностью. — А ваша способность говорить лишнее процветает. — У каждого свои таланты. Кайран не улыбался. — Зачем ты хотел говорить? Рагнар перевёл взгляд на племянника. — Не хотел. Решил. — Быстрее. — Прямой, как отец. — И менее терпеливый. Рагнар медленно подошёл к столу, насколько позволила цепь в руках Хрода. — Твой отец умер не быстро. Кайран не двинулся. Лада почувствовала, как воздух в комнате стал тяжелее. Хрод напрягся. — Если ты пришёл за последней попыткой ужалить, — сказал Кайран, — выбирай слова осторожно. У меня мало жалости, а Хрод сегодня не завтракал. Хрод кивнул. — Это правда. Рагнар усмехнулся. — Он умер не быстро, потому что боролся. Эдрик был сильнее, чем я думал. Лекарь дал ему настой трижды. После первого он понял. После второго попытался написать письмо. После третьего уже не мог держать перо. Сольвей появилась в дверях. Лада не услышала шагов. Никто не услышал. Девушка стояла белая, но не уходила. Кайран резко повернулся. — Сольвей. — Я останусь. — Нет. — Да. Лада закрыла глаза на секунду. Хрод тихо прошептал — Семейное. Рагнар посмотрел на Сольвей. В его глазах снова мелькнуло то странное, почти болезненное внимание. Тень Майры. Живая. Выросшая. Больше не удобная. — Тебе не нужно это слышать, племянница. — Вы не решаете, что мне нужно.

Он склонил голову. — Лада хорошо поработала. — Лада не сделала меня. Она просто перестала мешать мне быть собой. Лада посмотрела на неё. И вдруг захотела яблочный пирог. Не к месту. Но очень сильно. Видимо, организм решил, что при эмоциональных потрясениях лучше сразу требовать еды. Кайран медленно повернулся к Рагнару. — Продолжай. — Эдрик просил не трогать детей. Сольвей вздрогнула. Кайран закрыл глаза. — И ты, конечно, тронул. — Не сразу. Тогда мне было выгоднее, чтобы вы жили. Ты — на войне. Сольвей — в руках Эйворы. Дом без хозяина удобнее, чем дом с мёртвыми наследниками и вниманием суда. — Практично, — сказала Лада. Рагнар посмотрел на неё. — Да. Вы должны оценить. — Я практичность люблю. Мерзость — нет. Не путайте, это для вашего возраста вредно. Его губы дрогнули. — Вы очень стараетесь казаться сильнее, чем есть. — А вы очень стараетесь казаться умнее, чем вышло. Хрод кашлянул в кулак. Кайран наконец чуть улыбнулся. Рагнар не оценил. — Ты думаешь, победил, Кайран. Но ты получил не чистый дом, а развороченный. Тебе придётся платить вдовам, торговцам, портам, семьям погибших. Половина материковых домов захочет компенсации. Другая половина попытается доказать, что вы сами виноваты. Ардейн разорят законно, если не смогли незаконно. — Поэтому ты требовал разговора? — спросил Кайран. — Я предлагаю сделку. Лада фыркнула. Очень громко. Рагнар повернул голову. — Смешно? — До слёз. Правда, не моих. — Я знаю имена материковых покупателей. Не всех записывали. Часть — только у меня. — И вы хотите обменять их на жизнь? — спросила Сольвей. — На изгнание. Кайран молчал. Лада подошла к столу, взяла одно из писем, лежавших рядом, и протянула Рагнару. — Читайте. Он не взял. — Что это? — Список имён, которые этой ночью назвала Мейра. Покупатели, посредники, портовые чиновники, два капитана, один нотариус с почерком больной курицы и торговый дом, который платил через янтарь. Рагнар побледнел. Едва заметно. Но побледнел. — Мейра не знала всего. — Нет. Но знала достаточно, чтобы вы уже не могли торговаться с видом единственного ключа от кладовой. Очень неприятно, понимаю. Особенно для мужчины, который всю жизнь считал людей ящиками с замками. Кайран взял вторую бумагу. — Остальное даст Вельмар. Он уже начал. — Вельмар трус. — Да. Поэтому говорит быстро. Хрод добавил — И много. Рагнар смотрел на них. Теперь без улыбки. Вот теперь. Лада впервые увидела не актёра, не игрока, не человека с хриплым голосом, управляющего чужими страхами из темноты. А старика, которого вытолкнули на свет и лишили главного: ощущения, что он единственный знает правила игры. — Увести, — сказал Кайран. Рагнар медленно поднял голову. — Ты пожалеешь. — Возможно. — Твой дом всё равно заплатит. — Уже платит. — Ты не выдержишь. Сольвей шагнула вперёд. — Он не один. Рагнар посмотрел на неё. И, кажется, именно это сломало в нём последнюю красивую позу. Он хотел ответить. Не нашёл чем. Хрод увёл его. Дверь закрылась. В комнате стало тихо. Сольвей стояла несколько секунд, потом села прямо на ближайший стул, словно ноги всё-таки решили сообщить о пережитом с опозданием. — Я думала, будет хуже, — сказала она. Лада подошла к ней. — Обычно хуже бывает до.