Онлайн книга «Леди северного сияния»
|
На секунду в глазах управляющего мелькнула надежда. Кайран закончил — Но помощь из страха не стирает предательства из жадности. Надежда умерла. Быстро. Тихо. Почти жалко. Почти. Лада стояла рядом с Торвальдом. Старик смотрел на Вельмара без торжества. — Вам его жаль? — спросила она тихо. — Нет. — Лжёте. — Немного. — Почему? Торвальд вздохнул. — Потому что я тоже видел. Не всё. Но достаточно, чтобы спросить раньше. А не спросил. Лада посмотрела на него. — Теперь спрашивайте. — Буду. — И проверяйте. — Буду. — И спорьте со мной, если я начинаю нести глупость. Он ужаснулся. — Миледи... — Что? — А если вы начнёте? — Обязательно начну. Все начинают. Вопрос в том, есть ли рядом кто-то достаточно упрямый, чтобы сказать. Торвальд медленно кивнул. — Скажу. — Вот и договорились. — Но вы рассердитесь. — Конечно. — А потом? — Потом, возможно, окажется, что вы правы. — А если нет? — Тогда вы переживёте мой взгляд. Старик тяжело вздохнул. — Свет над нами, милорд был проще. — Зато скучнее. Вельмара увели. Без крика. Без красивой сцены. И это было правильно. Не каждый злодей заслуживает грома. Некоторые заслуживают опись имущества, холодную камеру и долгую дорогу в суд под дождём. Арвика отправили следом. Он держался иначе. С вызовом. С ненавистью. До последнего пытался смотреть на Кайрана как на врага, который лишил его наследства. Но когда из нижней деревни пришли трое мужчин, чьи семьи потеряли людей из-за ложных огней, Арвик впервые отвёл глаза. Не от стыда. От страха. Пусть. Иногда страх — единственный язык, который понимают те, кто всю жизнь разговаривал с другими именно на нём. Ингара судили перед деревней. Вот там было тяжелее всего. Староста стоял перед людьми, которым годами жал руки, крестил детей, принимал жалобы, передавал вести о погибших и, как теперь выяснилось, отправлял часть этих погибших прямо к рифам. Руна не пришла. Сказала, что не хочет давать ему свои глаза. Лада поняла. Сольвей пошла вместо неё. Не как представитель дома. Как человек, который теперь отвечал за семьи погибших. Ингар не оправдывался долго. Только сказал — Я хотел, чтобы деревня не голодала. Один старый рыбак плюнул ему под ноги. — Ты кормил нас нашими мёртвыми. Больше никто не сказал ничего. Ингара увели под вой ветра. А деревня после этого долго молчала. Потом женщины начали разбирать списки. Мужчины пошли к лодкам. Дети снова начали бегать между домами. Жизнь, подумала Лада, вообще удивительная нахалка. Даже после самого страшного она ищет, где поставить котелок. Эйвору Кайран не судил в тот день. Он отложил. Не из слабости. Из осторожности. И из-за Сольвей. Вечером, когда замок наконец перестал гудеть как растревоженный улей, они собрались в малой библиотеке. Кайран. Лада. Сольвей. Эйвора. Без Хрода. Без стражников внутри, но снаружи они стояли. Камин горел низко. На столе лежали письма Майры. Те самые, найденные в старой часовне. Эйвора смотрела на них так, будто это были не бумаги, а кости. — Я хочу знать всё, — сказала Сольвей. Эйвора закрыла глаза. — Всё — некрасиво. — Меня слишком долго кормили красивым. Лада стояла у камина. Кайран сидел из-за раны, и это его явно раздражало. Он всё время пытался выглядеть так, будто сидит по собственному стратегическому решению, а не потому что жена, сестра, лекарь и Хельга создали временный союз. Эйвора начала говорить. Не сразу. Сначала долго молчала. Потом рассказала о Майре. Не святой. Не портрете. Женщине. О том, как Майра любила море, но боялась глубокой воды. Как смеялась слишком громко для благородной леди. Как в детстве дралась с Рагнаром палками и всегда проигрывала, потому что он бил всерьёз. Как вышла за Эдрика Вельда не по большой любви, а по договору, но потом стала ждать его с моря так, что весь дом понимал: договор давно умер, осталось чувство. Сольвей слушала, не двигаясь. Кайран смотрел в огонь. Лада — на Эйвору. Потому что в этих воспоминаниях тётка впервые была не опасной. Просто старой. Уставшей. Полной ошибок. — Когда Майра умерла, — сказала Эйвора, — я решила, что не позволю Рагнару забрать её детей. Ни через деньги, ни через скандал, ни через страх. Я думала, что должна держать всё. Дом. Письма. Слуги. Тебя, Сольвей. Особенно тебя. — Вы держали слишком крепко, — сказала Сольвей. — Да.— Вы знали, что отец хотел бороться? — Да. — Почему не помогли? Эйвора не сразу ответила. — Потому что боялась, что правда разрушит дом быстрее Рагнара. Лада тихо сказала — А в итоге ложь сделала за него половину работы. Эйвора кивнула. — Да. Сольвей долго смотрела на неё. Потом спросила — Вы любили меня? Эйвора вздрогнула. — Да.— Это было похоже на клетку. — Я знаю. — Нет, — сказала Сольвей. — Теперь знаете. Эйвора закрыла лицо рукой. И впервые заплакала. Не красиво. Не тихо. Без платочка, без выверенного поворота головы, без того аккуратного женского горя, которым можно было управлять людьми. Просто заплакала. Сольвей сидела неподвижно. Не бросилась к ней. Не утешила. Но и не отвернулась. Лада решила, что это честно. Прощение не обязано быть быстрым, чтобы быть настоящим. Кайран наконец сказал — Ты не останешься хозяйкой дома. Эйвора опустила руку. — Понимаю. — Ты не будешь заниматься письмами, слугами, счетами, Сольвей или семейными решениями. — Да.— Но я не отправлю тебя в тюрьму до решения совета. Сольвей резко посмотрела на брата. Кайран продолжил — Ты будешь жить в восточном крыле под ограничением. Без переписки без проверки. Без права принимать гостей. Все показания ты дашь письменно и перед свидетелями. Дальше северный совет решит, насколько твоё молчание было преступлением. Эйвора кивнула. — Справедливо. Сольвей тихо сказала — Я буду приходить. Эйвора закрыла глаза. Лада увидела, как дрогнули её губы. — Если захочешь. — Я хочу знать маму. Настоящую. И себя до того, как стала удобной. — Я расскажу. — Если соврёте, я узнаю. Эйвора слабо улыбнулась. — Да. Теперь узнаешь. Сольвей встала. Подошла к Ладе. Не к тётке. К Ладе. И вдруг обняла её. Крепко. Неловко. Так, будто не очень умела, но очень старалась. Лада замерла. Потом осторожно обняла в ответ. — Спасибо, — прошептала Сольвей. — Не за что. — Есть за что. — Тогда потом отработаешь. Списки семей сами себя не составят. Девушка всхлипнула и засмеялась. — Ужасная женщина. — Эффективная. — Да. Кайран смотрел на них. И в его взгляде было столько тепла, что Лада быстро отвернулась. |