Книга Леди северного сияния, страница 7 – Людмила Вовченко

Бригта испуганно посмотрела на неё. Лада вздохнула. — Шучу я. Кажется. Одевание оказалось отдельным видом испытания. Сначала нижняя рубашка. Потом корсет — не смертельный, но неприятно настойчивый. Потом нижняя юбка. Потом платье. Потом пояс. Потом тёплая накидка с меховой оторочкой, потому что в замке, как выяснилось, отопление было организовано по принципу «кому холодно, тот слабый». Лада терпеливо стояла, пока Бригта затягивала шнуровку. Тело было молодым, гибким, лёгким. Никакой боли в коленке. Никакой тяжести в пояснице. Никаких отёков после смены. Это было настолько прекрасно, что почти пугало. Она подняла руку, сжала пальцы. Сила не та. Опыт тот. Неплохое сочетание. — Миледи, — робко сказала Бригта, поправляя ей волосы. — Простите, но... вам правда лучше молчать за завтраком. Лада посмотрела на неё через зеркало. — Вот как? — Леди Эйвора... она не любит, когда ей перечит. Тётя. Эйвора. Записали. — А я вчера ей перечила? Бригта замялась. — Вы вчера почти не говорили. — Умная была девочка. Служанка не поняла, но промолчала. — А сестра милорда? — спросила Лада. — Она будет? Руки Бригты на её волосах на секунду замерли. Ага. Ещё одна точка напряжения. — Леди Сольвей будет, миледи. Она всегда завтракает с братом. Сольвей. Младшая сестра. Всегда завтракает с братом. Как мило. Лада уже чувствовала запах проблем. Не тех, которые пахнут дымом, сыростью и плохим хранением картофеля. А тех, которые пахнут сладкими духами, красивыми слезами и фразой «я же только хотела как лучше». Она встала. Платье легло тяжело, но красиво. В зеркале стояла молодая леди с бледным лицом, синими глазами и светлыми волосами, убранными в сложную причёску. Хрупкая. Нежная. Почти беззащитная. Лада посмотрела на это лицо и тихо сказала — Ну что, девочка. Надеюсь, у тебя здесь были враги. Потому что если не было, я явно быстро заведу. Бригта побледнела ещё сильнее. — Миледи? — Ничего. Разминаюсь. Коридор за дверью оказался широким, каменным и холодным. По стенам висели гобелены — тёмные, старинные, с кораблями, зверями, людьми в мехах и сияющими полосами в небе. Лада замедлила шаг, рассматривая один из них. На гобелене был изображён остров. Высокие скалы, замок над морем, и над ним — зелёно-серебряные волны света. Северное сияние. Даже тканое, оно казалось живым. — Это наш остров? — спросила она. Бригта кивнула. — Ардейн, миледи. Земля Северного Сияния. Ардейн. Лада повторила про себя. Ардейн. Остров. Её новый дом. Или место заключения. Пока рано делать выводы. Из окон коридора виднелся снег. Настоящий северный снег, не городской, не грязный, не затоптанный. Он лежал на каменных подоконниках, на крышах, на узких уступах стен. За замком серело море — чёрное, тяжёлое, с белыми гребнями волн. Вдали поднимались скалы. Небо висело низко, стальное, с просветами холодного света. Лада остановилась у окна. В груди что-то дрогнуло. Красиво. До боли. До страха. До ощущения, что она стоит не просто у окна, а на пороге чего-то огромного, дикого, не знающего о её прошлой жизни ничего. — Миледи? — напомнила Бригта. — Иду. Столовая находилась в большом зале. Лада поняла это ещё до того, как вошла: оттуда тянуло дымом, жареным мясом, хлебом, воском, влажной шерстью и холодным камнем.

За дверями слышались голоса. Бригта распахнула створку. Лада вошла. Зал был огромным. Такой большой, что в нём мог бы поместиться весь её прежний супермаркет, включая склад и комнату охраны, и ещё осталось бы место для отдела бытовой химии. Высокие стены уходили вверх, теряясь в полумраке. В камине жарился целый кусок мяса, дым лениво полз под потолок, и Лада сразу отметила: вытяжки нет, вентиляция плохая, половина тепла улетает куда угодно, только не к людям. У длинного стола сидели несколько человек. Кайран — во главе, уже одетый в тёмный камзол с меховой отделкой. Суровый, спокойный, слишком большой для любого кресла. Справа от него — девушка. Светлая. Тонкая. Почти прозрачная. С огромными голубыми глазами, нежным лицом и волосами цвета мёда. Она была красива той красотой, которую хочется пожалеть ещё до того, как человек открыл рот. Лада мысленно сказала: «Вот и ангелочек». Девушка смотрела на неё с тревогой. Слишком красивой тревогой. Слишком точной. Слева от Кайрана сидела женщина лет пятидесяти пяти или шестидесяти. Спина прямая. Платье тёмное, безупречное. Волосы убраны гладко. Лицо спокойное, сухое, благородное. Подбородок чуть приподнят. Губы сложены так, будто она всю жизнь пробовала кислое молоко, но была слишком воспитана, чтобы пожаловаться. Лада узнала её мгновенно. Не по имени. По типу. Такие женщины встречались везде. В очередях. В родительских чатах. В семьях. В магазинах. Они никогда не кричали. Они просто вздыхали так, что окружающие начинали чувствовать себя виноватыми в распаде нравственности, плохой погоде и собственной неудачной форме носа. Леди Эйвора подняла глаза. И улыбнулась. Очень мягко. Очень достойно. Очень опасно. — Дитя моё, — сказала она. — Как вы себя чувствуете после вчерашнего? Сестра опустила глаза. Кайран посмотрел на чашу. За столом стало слишком тихо. Лада остановилась у своего места. И поняла: первый ход сделан. Можно было смутиться. Можно было покраснеть. Можно было промолчать. Можно было дать им всем решить, кто она такая. Она слегка улыбнулась. — Благодарю, леди Эйвора. Жива. Для первого утра в новом доме считаю это достойным началом. Кайран поднял глаза. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на удовольствие. Сестра моргнула. Тётка продолжала улыбаться. — Какое необычное чувство юмора. — Это не юмор, — сказала Лада, садясь. — Это осторожный оптимизм. Слуга налил ей горячий напиток. На тарелку положили хлеб, сыр, тонко нарезанное мясо, тушёные коренья. Лада посмотрела на еду и мысленно отметила: сыр хороший, хлеб плотный, мясо пересушили, коренья переварили. Кухню придётся изучить отдельно. Не сейчас. Сначала люди. Люди всегда важнее кладовых. Хотя кладовые, если честно, тоже. — Брат, — сказала Сольвей мягким голосом, обращаясь к Кайрану, но глядя на Ладу. — Ты совсем не выглядишь отдохнувшим. Вот оно. Первый тонкий укол. Не «как ты себя чувствуешь», не «доброе утро», а намёк, завернутый в заботу и поданный на серебряном блюде. Кайран чуть нахмурился. — Я спал достаточно. — Конечно, — Сольвей опустила ресницы. — Просто я волновалась. Вчера было так много... всего. Лада взяла чашку. Горячая. Хорошо. Можно греть пальцы и наблюдать. — Вы очень заботливы, — сказала она.