Книга Леди северного сияния, страница 6 – Людмила Вовченко

Один северный лорд, пусть даже обнажённый и подозрительно красивый, не должен был стать причиной капитуляции. — Ты меня не боишься, — сказал он. — Пока не решила. — Обычно решают быстрее. — Обычно я просыпаюсь одна. Он тихо усмехнулся. Вот теперь это была почти улыбка. Сухая, короткая, неожиданно тёплая. Лада отметила это машинально. Так. Юмор понимает. Уже не худший вариант. Хотя, конечно, просыпаться замужем за незнакомцем — не тот уровень знакомства, который она предпочла бы для начала отношений. За дверью послышались шаги. Мужчина повернул голову. — Войдите. Дверь открылась. В комнату вошла женщина лет сорока, крепкая, румяная, в тёмном шерстяном платье и белом чепце. В руках она несла поднос. Увидев, что Лада сидит в кровати и смотрит на неё слишком внимательно, женщина на секунду замерла. Потом поклонилась. — Миледи проснулась. Миледи. Лада медленно моргнула. Конечно. А кем ещё она могла стать после смерти? Старшим продавцом смены загробного супермаркета? Женщина поставила поднос на столик. От кружки поднялся пар. Запах трав, мёда, чего-то терпкого и горячего поплыл по комнате. У Лады вдруг сжался желудок. Она не ела со вчерашнего дня. Или с прошлой жизни. Трудно сказать. — Ваша тётя велела передать, что ждёт вас к завтраку, милорд, — сказала женщина мужчине. — И миледи тоже, если ей позволит здоровье. Лада уловила в голосе тонкую, едва заметную паузу перед словом «здоровье». Ага. Записали. В этом доме уже что-то знали или думали, что знают, о молодой хозяйке. Мужчина поднялся с кровати. Лада снова отвернулась к камину. — Ты смущена? — спросил он сухо. — Я воспитана, — ответила она. — Это разные трагедии. Служанка кашлянула. Мужчина усмехнулся уже откровенно. — Завтрак через полчаса, — сказал он. — Постарайся не умереть до него. Это испортит тёте утро. — О, — сказала Лада. — В таком случае я приложу усилия. Он взял рубашку с кресла, надел, не торопясь, с той раздражающей уверенностью человека, которому не нужно доказывать, что он хорош собой. Потом застегнул манжеты, подошёл к двери, остановился. — Лада. Она вздрогнула. Имя. Её имя. Он произнёс его иначе, с северным твёрдым оттенком, но это было оно. Лада. Значит, в этом мире её тоже звали Лада. Господи. Хотя нет. С богом пока подождём. Он явно имел странное чувство юмора. — Да? — сказала она. — Если это игра, она опасная. Она посмотрела на него. — Милорд, если бы это была моя игра, я бы сначала попросила правила. Он задержал на ней взгляд ещё на секунду. Потом вышел. Дверь закрылась. В комнате осталась служанка. И Лада. В чужом молодом теле. В чужой спальне. В чужом мире. С кольцом на пальце и мужем за дверью. Несколько секунд она молчала. Потом медленно сказала — Так. Главное — без паники. Служанка посмотрела на неё с тревогой. — Миледи? Лада повернулась к ней. — Как вас зовут? Женщина удивилась, но ответила — Бригта, миледи. — Бригта, мне нужно зеркало. Женщина побледнела. Вот это было интересно. — Миледи, может, позже? После отвара? — Бригта. Голос прозвучал мягко. Но в нём было то, что на работе заставляло грузчиков переставлять коробки без второго напоминания. — Зеркало. Служанка сглотнула, подошла к туалетному столику, подняла овальное зеркало в серебряной раме и принесла.

Лада взяла его. И увидела лицо. Молодое. Очень молодое. Лет восемнадцать? Двадцать? Бледная кожа, большие глаза — не её прежние серо-зелёные, а светлые, холодноватые, синие, как зимнее небо перед снегом. Светлые волосы, густые, мягкими волнами падающие на плечи. Тонкий нос. Губы припухшие. Лицо нежное, почти фарфоровое. Красивое. Невинное. Совершенно не подходящее женщине, которая могла по одному чеку определить семейный конфликт. Лада смотрела на себя долго. Потом осторожно коснулась щеки. Кожа была тёплой. Живой. — Ну здравствуй, — прошептала она. В горле вдруг стало тесно. Она не любила плакать. Плакать было непрактично. После слёз краснеет нос, болит голова и всё равно приходится решать проблемы. Но сейчас что-то дрогнуло. Она умерла. Это было не предположение. Не сон. Она помнила склад. Удар. Холод. Голос Гены. Мысль о пироге. Она умерла. А теперь сидела здесь, в чужой комнате, с чужим лицом, и дышала. Дышала. Лада опустила зеркало на колени. За окном завыл ветер. В камине треснуло полено. Где-то далеко, за каменными стенами, глухо ударил колокол или, может, закрылась тяжёлая дверь. Ей дали ещё жизнь. Не объяснили. Не спросили. Не выдали инструкцию. Просто бросили в холодный замок, в молодое тело, к незнакомому мужу и, судя по всему, к тёте, которой её возможная смерть испортила бы только расписание завтрака. Лада медленно выдохнула. — Хорошо, — сказала она тихо. — Значит, будем жить. Бригта смотрела на неё так, будто миледи окончательно повредилась умом. Лада вернула ей зеркало и взяла кружку с отваром. Травы были горькие. Мёд спасал положение не полностью. — Бригта, — сказала она после первого глотка. — Сколько мне лет? Служанка чуть не уронила зеркало. — Миледи? — Считайте, что я проверяю, не ударилась ли головой. — Девятнадцать, миледи. Лада закрыла глаза. Девятнадцать. Великолепно. Её душа прожила почти пятьдесят, тело — девятнадцать, муж — явно под сорок или больше, а впереди завтрак с тётей. — А моего мужа как зовут? — спросила она. Бригта теперь точно решила, что всё плохо. — Милорд Кайран Вельд, миледи. Кайран. Лада повторила имя про себя. Кайран Вельд. Северный лорд. Муж. Мужчина с тёмными глазами, шрамом на груди и юмором, который мог оказаться либо спасением, либо отдельным видом опасности. — А меня? — Миледи Лада Вельд. Лада почти усмехнулась. Воронец стала Вельд. Птица влетела в северный камень. Символично. Или судьба снова шутила. — До брака? — спросила она. — Лада Вельрен, миледи. Вельрен. Воронец. Похоже. Достаточно похоже, чтобы по спине прошёл холодок. Нет, это не случайность. Или случайность такого размера, что её можно было ставить на герб. — Спасибо, Бригта. Служанка помолчала. — Миледи... вам помочь одеться? Лада посмотрела на платье, приготовленное на ширме. Тёмно-синее. Шерсть. Тонкая вышивка серебром по лифу и рукавам. Красивое. Тяжёлое. Сложное. Она в прошлой жизни могла за пять минут переодеться в подсобке, удерживая плечом телефон, одной рукой застёгивая куртку, а другой вылавливая из сумки ключи. Но с этим платьем у неё явно не было шансов. — Помочь, — сказала она. — И по возможности объяснять, куда что привязывается. А то я не хочу погибнуть второй раз, запутавшись в собственном рукаве.