Книга Вдыхая тень зверя, страница 28 – Евгения Якушина

— Она вас поранила? Хотите сказать, эта ваша кровь?

— Нет, не моя. На вешалке висело замаранное кровью пальто, оно меня и испачкало.

Маркизов отложил ручку, подпер голову кулаком и недоуменно уставился на Руднева.

— Дмитрий Николаевич, — впервые за все время допроса он обратился к задержанному по имени-отчеству, — вы сами-то понимаете нелепость вашего объяснения?

— Что же в нем нелепого? — слабо пожал плечами Руднев. — Проверьте и убедитесь, что я говорю вам правду, все пальто в крови…

— Мы уже в этом убедились, гражданин Руднев, — нетерпеливо оборвал Велизар Евграфович. — Только вот незадача! Откуда там могло взяться это окровавленное пальто? Убитый был в верхней одежде, значит, оно не его. Мог, конечно, убийца оставить и выйти черным ходом, но тогда бы ему пришлось щеголять по апрельской улице одетым не по сезону. Это бы бросалось в глаза, как вы сами понимаете, однако никто никаких закаленных граждан вблизи места преступления не заметил. А свидетелей у нас с избытком: сторож, четверо старух, что целый день на скамейке просиживают, да еще паралитик, который с утра до вечера из своего кресла пялится во внутренний двор.

— Убийца мог сменить свое пальто на чужое, висящее в прихожей на вешалке.

— А перепачканое аккуратно повесить на его место? Так? Почему же тогда он нож возле тела бросил? Эдакий педант должен был бы ножик помыть и тоже убрать куда-нибудь. Не так ли?

— Не так… — не согласился Руднев. — Убийца вовсе не педант, а хитрец. Он специально повесил пальто на вешалку, которую так прислонил к двери, чтобы она свалилась на первого вошедшего и перепачкала кровью, тем самым делая его очевидным подозреваемым в убийстве.

— Хотите сказать, что вас подставили?

— Не могу утверждать, что убийца стремился подставить именно меня, но результат его действий очевиден. Вы ведь считаете меня виновным.

Маркизов изобразил на своем лице что-то вроде милосердного снисхождения.

— Хорошо, что вы, гражданин Руднев, отдаете себе отчет, что все в этой истории указывает на вас, — с расстановкой и едва ли не по слогам произнес Велизар Евграфович. — Однако очень плохо, что, даже понимая это, вы продолжаете упорствовать в отрицании своей вины. Хотите, я расскажу вам, как дело было? Думается мне, что causa causalis^[31] кроется в том, о чем вы, играя в благородство, отказались говорить, а именно в ваших чувствах к гражданке Эпельгольц. Смею предполагать, что она ваша любовница, которую вы заподозрили в измене. Вы проследили за соперником до пятого этажа балихинского дома, где, по вашим предположениям, он встречался с вашей ветреной пассией. Намереваясь устроить сцену ревности, вы ворвались в квартиру, женщину там не застали, но сдержать свой гнев не смогли и в приступе безумной ярости разделались с ее кавалером. Перепачканные кровью руки вы пытались оттереть обнаруженным на вешалке пальто. Что скажете? Так дело было?

По окончании триумфальной речи Велизара Евграфовича Котов одобряюще зааплодировал. Могут же эти перелицованные царские сатрапы хоть иногда дело говорить! Савушкин, напротив, тихо охнув, прикрыл лицо рукой, а задержанный уставился на Маркизова так, будто бы тот не обвинения в его адрес высказал, а сплясал на столе камаринскую. Велизар же Евграфович вдохновенно продолжал: