Книга Вдыхая тень зверя, страница 222 – Евгения Якушина

Первым делом проверил журнал пациентов. Последний лист в нем был выдран, видать убийца постарался, но зато среди остальных записей я нашел-таки хворого Капитона Федульевича Зябликова, а главное его адрес.

После я наскоро осмотрел тела. Оба врача были убиты аккуратными выстрелами в голову, причем практически одновременно, раз никто и вскрикнуть не успел. Суммировав эти факты с тем, что выстрела горничная не слышала, я понял, что наткнулся на новые жертвы фантома.

Невидимка, как всегда, не оставил следов, но на этот раз он прошел по бровке. Мы разминулись с ним на несколько минут! Тела были еще теплые, и кровь не успела свернуться. Возможно, я даже видел его в переулке, а он — меня. По крайней мере, теперь уж я не сомневался в его реальности.

Впрочем, в тот момент мне было не до фантома. Поспешил я по адресу бывшего филера, опросил дворника, соседей и убедился, что в морге лежит именно Зябликов, а коль так, то и на роль душегуба Коньков напрашивался. Уж больно много совпадений!

Оставалось бывшего пластуна поймать и доказать его виновность, а это, господа, как локоть укусить, тем более что обстоятельства дела были мне неизвестны. Можно, конечно, было прийти в Гнездниковский и предложить свою помощь официально, но после моего бегства меня бы до вас, Дмитрий Николаевич, и до протокола не допустили, так что решил я продолжать действовать самостоятельно.

Пометался по старой агентуре: так и так, говорю, человечка ищу, раньше он в частном услужении финкой баловался, нынче к рыжью да сверкальцам^[146], что из буржуйских закромов повытряслись, отношение имеет. Не поможете ли найти? Братва — молчок. Тогда придумал я ва-банк сыграть. Дал в «Московский листок» и еще несколько таких же газетенок объявление следующего содержания: «Гр. Зябликов разыскивает боевого друга Власия Конькова, желает вернуть наградной кинжал, который гр. Коньков позабыл в доме Балихиной при их последней встрече».

Особых надежд, признаться, на затею эту я не питал, но на следующий же день в колонке объявлений прочел: «Власий Коньков шлет привет и пожелания крепкого здоровья боевому другу К. Ф. Зябликову. Приглашает нынче в семь вечера встретиться в трактире „Петухи“, что на Знаменке»…

— Анатолий Витальевич, и вы пошли? — ахнул Руднев. — Это же очевидная ловушка была!

— Ну, друг мой, ловушка не ловушка, а шанс упускать я не хотел! Да и не так все страшно представлялось. «Петухи» — место приличное и проходное. Публики там по вечерам много, так что учинять кровопролитие прямо на месте несподручно. Вообще, чего вы причитаете? Видите же, что я жив-здоров!

Пришел я в трактир к назначенному времени. Столик взял у окна, чтобы с обзором на Знаменку и чтобы оба входа — и основной, и черный — видны были. Чаю заказал с сушками, сижу, жду.

Аккурат в семь появляется исключительно приличного вида молодой человек и прямиком ко мне подсаживается. Здравствуйте, говорит, господин коллежский советник, спасибо, что пришли, не откажите теперь за мной проследовать, с вами весьма почтенные люди переговорить хотят. Я заартачился. Увольте, говорю, такого уговора не было. Коли кто хочет со мной разговоры разговаривать, пусть сюда приходит. Визави мой интеллигентно так улыбнулся и полу пиджака слегка отпахнул, а там из скрытой кобуры рукоять револьвера торчит. Не стоит, говорит, уважаемый Анатолий Витальевич, нам с вами до пошлостей опускаться, мы же культурные люди, а не шпана с Хитровки. Давайте уж без скандала! Тем более, вы человек умный и многоопытный, сами понимаете, что, если бы вас убить хотели, так сделали бы это куда проще.