Книга Убийства и кексики, страница 115 – Питер Боланд

Взгляд Фионы упал на телефонный распределительный шкаф рядом с банкоматом, аккуратно поставленный у стены. Шкафчик насыщенно-зеленого цвета был размером примерно с узкий буфет. Ему тоже не удалось избежать участи доски объявлений: большая наклейка с печатным текстом велела звонить по номеру 0800, если телефонный шкаф будет открыт или поврежден. Что, по опыту Фионы, в большинстве случаев игнорировалось. Когда она работала в Лондоне, то каждый день по дороге в офис проезжала мимо такого телекоммуникационного шкафа, стоявшего с распахнутыми дверцами и клубком извивающихся проводов внутри. Несмотря на то что она звонила по указанному номеру несколько раз, шкаф простоял в таком виде больше недели, и только потом Фиона увидела, что дверцы закрыты и заперты на замок. Ее мысли обратились к прежним временам в Лондоне, ее суетной и торопливой жизни и работе в столице. Каждый день как на быстрой перемотке, скучать некогда. Сейчас все было по-другому, медленнее и спокойнее.

О чем она думает! Ее преследует серийный убийца, ничего медленного и спокойного тут нет. В Лондоне ей с таким бороться не приходилось. Сообщение о взломе телефонного шкафа – ближе этого с преступлениями она не сталкивалась. Видимо, ничего срочного в этом не было, раз столько времени ушло на реакцию.

Человек в очереди перед ней сделал шаг вперед, но Фиона осталась на месте. Она просто стояла, удерживаемая невидимой силой, и не обращала внимания на сердитое фырканье в очереди за спиной. В ее голове творилось что-то странное. Если существовала такая вещь, как мысленный подзатыльник, Фиона его только что получила.

К Фионе пришло озарение. Не полное, но все нужные составляющие были на месте. В голове они перемешались, и ей оставалось только сложить их вместе, будто набор из «Икеи». Озарение-собери-сам, вот только инструкций никаких не прилагалось.

Сняв немного денег в банкомате и расплатившись с Мартином, Фиона, задумчивая и озабоченная, направилась на работу. Но только она вышла из садика и ступила на тротуар, как ее выдернул из задумчивости недовольный лай Саймона Ле Бона, запертого в доме. Прижав руку к груди, Фиона поспешила за ним.

— Прости, прости, – успокаивала она песика, целуя мохнатую макушку и пристегивая поводок к ошейнику. Снова идя по Гранд-авеню, время от времени останавливаясь, чтобы Саймон Ле Бон мог «сделать свои дела», как она это называла, Фиона чувствовала себя до крайности странно. Прозрение и не такое делает с людьми, даже настолько не оформившееся.

Очнувшись от летаргии, ее разум теперь бурлил и кипел идеями, еще не до конца сложившимися, но которые активно появлялись с каждым шагом. Нейронные связи хаотично включались, точки соединялись, несвязные идеи сталкивались посередине, и мысли начинали перестраиваться во что-то более ясное, напоминая своего рода теорию – не четкую и строгую, но со множеством возможностей.

Когда она толкнула дверь в свой магазинчик, Неравнодушная Сью и Дэйзи подняли головы, оторвавшись от своих дел.

— Вот ты где! – обеспокоенно поприветствовала ее Сью. – Мы уже волновались. Я как раз собиралась тебе звонить!

— Ты в порядке? – спросила Дэйзи. – Выглядишь слегка растерянной.

Но Фиона оставила их вопросы без ответа. Времени любезничать не было. Вся ее энергия уходила в мозг и на то, что зарождалось в голове, такое хрупкое, ненадежное, которое кое-как держалось вместе только благодаря мысленным эквивалентам веревочек и жвачки. Фиона уронила поводок Саймона Ле Бона, который потащил его за собой по полу. Она прошла прямо к кассе, схватила ручку, листок и принялась записывать мысли, закрепляя их на бумаге.