Книга Лягушачий король, страница 204 – Елена Михалкова

В кухне он перестал идиотски балагурить, сосредоточился и занялся делом.

— Жировые следы, – бормотал он, нанося порошок на белоснежную поверхность дверцы, – хранятся, вообще-то говоря, от двух до пяти суток. Однако стекло и металл, а еще полированные поверхности – наши первые помощники.

Я сидела на табуретке и стучала зубами: не от страха, а потому что в комнатах было промозгло, как в склепе. В окно мне было видно, что происходит на улице. Провожая взглядом каждого прохожего, я ждала, что вот-вот раздастся стук в дверь.

За кустами и оградой мелькнул чей-то силуэт. Мне показалось, он пригибается, будто хочет спрятаться. Я резко привстала, чуть не стукнулась носом о стекло, однако сколько ни вглядывалась, никто не появился.

Черт, черт! Я всегда так гордилась своей выдержкой! А тут какие-то отпечатки…

— Готово, – сказал Боровик, и я чуть не слетела с табуретки. – Отмывать, уж извините, будете сами. – Он кивнул на заляпанную дверцу. – Хотите, чтобы я сразу провел сравнение, или с толком, с чувством, с расстановкой в рабочей, так сказать, обстановке?

— Дважды. – В горле у меня пересохло. – Предварительные итоги сразу, окончательные – после.

— Не терпится. Понимаю!

Ни черта он не понимал, но я не стала возражать. Пока Боровик кряхтел, сравнивая отпечатки, я старалась не смотреть на то, чем он занимается.

— Совпадение есть, – ровно сообщил Боровик. Вне работы и в процессе он так разительно менялся, словно передо мной было два Боровика. «Ложный и съедобный», – подумала я.

— С каким из предметов?

— Со стаканчиком. Маленький, пластиковый. У нас с вами записан под номером…

— …три, – закончила я.

И перевела дух.

Ульяна.

— Здесь есть и другие отпечатки, – предупредил Боровик. – Но у меня нет данных для сравнения.

— Это мои, я приходила сюда. И, наверное, хозяйкины.

Он уточнил, есть ли для него еще работа, я поблагодарила и тут же попыталась отсчитать ему требуемую сумму, но Боровик строго остановил меня:

— В машине.

Мне и самой в последний момент показалось, что в этом есть что-то кощунственное. Правда, частный сыщик наверняка руководствовался другими соображениями.

Мы вышли из коттеджа. Я не стала запирать дверь – мне предстояло вернуться, чтобы отмыть холодильник. В машине рассчитались. Вместе с Боровиком доехали до выезда из поселка, и только в конце нашего короткого маршрута до меня дошло, что он объясняет, чем смывать состав с дверцы.

— Спасибо вам большое. – Я не помнила ни единого совета.

— Обращайтесь!

Сыщик пожелал мне всего хорошего и укатил.

Сначала я заглянула в поселковый магазин, купила печенья и конфет. Написала Илье, что задержалась, получила в ответ фотографию с довольными рожицами детей, перепачканными песком, что означало: мы заняты делом, не отвлекай нас. Слава Богу, он не заметил, как долго я отсутствовала!

Вернувшись снова в коттедж Галины, я надела перчатки и отдраила холодильник, стол, пол и даже подоконник, чтобы не осталось ни малейших следов нашего пребывания.

Понимала ли я, что уничтожаю улики?

Вполне.

Но я знала, что они не имеют ценности. Даже приди я в полицию с заявлением, чем я могу доказать свои слова? Отпечатками? Смехотворно! Вот уж действительно улика: одна женщина по-соседски заглядывала к другой и доставала продукты из ее морозилки! Молодец, Таня Третьяк, крепко прижала преступника неопровержимыми доказательствами!