Книга Лягушачий король, страница 228 – Елена Михалкова

— Скажу детям, чтобы собрали вещи, – обратился ко мне Илья.

Я кивнула.

Свекры почувствовали неладное.

— А ты куда это собрался? – Ульяна встала, уперла руки в бока, но в ее тоне я различила неуверенность.

Илья вышел, не ответив.

— Татьяна! Объяснись-ка! Что за дела?

— Мы уезжаем, Ульяна Степановна. – Я поднялась, прижала ладонь к горлу.

— У него отпуск еще не кончился!

Я покачала головой.

— Я тоже поеду, – неожиданно сказала Кристина и встала, едва не уронив тарелку. – Не могу здесь больше…

Впервые на моей памяти оба они, и Ульяна, и Виктор Петрович опешили, не находя слов.

Речь вернулась к ним чуть позже. Мы шли к машине, провожаемые их ядовитыми шуточками. Варвара стояла рядом с родителями на крыльце, пока мы укладывали вещи в багажник.

Но я видела, что они обескуражены. Двое детей уходили из дома, ничего не объясняя. И за родительскими насмешками мне чудился повторяющийся недоуменный вопрос, словно крики чаек: почему, почему?

Кристина уехала первой. Маленькая красная машинка скрылась за поворотом.

Помирится ли она с отцом и матерью? Я не знаю. В ней, как и в Илье, что-то сломалось. Но ее разрыв с родителями продиктован оскорбленным самолюбием: жертву Кристины не оценили, ее действия назвали ошибкой. Такие раны со временем заживают, и когда-нибудь она все забудет.

В отличие от Ильи. Он сюда больше не приедет. Возможно, наши дети вернутся, когда вырастут. Но это будет уже их история.

Мы покидаем Харламовых. Внешне я спокойна, но сердце мое поет, и даже печаль о муже, о его разбитых иллюзиях не может заглушить во мне чувства ликования.

Свободна, свободна! Вчера мне казалось, что нам предстоит собирать и склеивать осколки. Но сейчас, когда боярышник мелькает за окнами, и тускло-золотой день расступается перед нами, я думаю, что мы не потеряли, а обрели. Мне еще нужно разобраться с тем, что я получила. Нас ждут разговоры с детьми, визиты Варвары, а, может быть, и родителей, когда они убедятся, что Илья окончательно оставил их.

Но одно я знаю твердо: мы возвращаемся домой. И у нас нет другого дома – лишь тот, что ждет впереди.