Книга Перо бумажной птицы, страница 124 – Елена Михалкова

Даша на секунду задумалась, что будет делать, если встретится с Петром.

«Что-что… Умирать буду!»

Не надо сбивать себя этими мыслями. От мыслей вообще толку меньше, чем принято считать. Кое в каких ситуациях думать очень вредно. Вот как сейчас, например…

Она сделала еще два шага и остановилась. Здесь коридор расширялся. Вдоль стены в углублении стояли три стула с мягкими сиденьями, неуловимо напоминавшие о каком-то не очень приятном месте вроде поликлиники или приемной депутата. По таким приемным их, мелких, часто таскала с собой мать – выбивала материальную помощь.

От неожиданности Даша замедлила шаг. Эти цивильные стулья в сером коридоре выглядели дико, как футбольный мяч посреди натюрморта. От них было трудно оторвать взгляд. Даша смотрела и смотрела, хотя давно уже надо было бежать, и даже зачем-то пересчитала их, хотя что тут пересчитывать: три стула и есть три стула. У ближнего спинка протерта.

Наверное, из-за этой протертой спинки, она не сразу заметила то, что находилось напротив.

Или просто в голове не сразу уместилось увиденное. Потребовалось время.

Это была стеклянная стена – в точности как в океанариуме. Метра два в длину, высотой от пола до потолка.

За стеклом сидела Ника в голубой пижаме.

Она сидела на краю кровати в комнате, словно позаимствованной из фильмов про особо опасных заключенных. Стол, унитаз, умывальник. Лампы дневного света на потолке. Даже календарь с морем и парусником на стене! Тот, кто посадил сюда Нику, планировал держать ее здесь долго и создал извращенное подобие уюта.

Даша оцепенела. Она стояла, впитывая увиденное, словно разбухая от всего этого, – невозможного, немыслимого, – а затем кинулась к стеклу и принялась барабанить изо всех сил.

Ника вздрогнула, вскинула голову и невидящим взглядом уставилась мимо нее.

— Ника! – заорала Даша. – Ника!

В стене она заметила дверь – тускло-серый прямоугольник, словно поставленный вертикально свинцовый гроб. С одного взгляда ясно, что его крышку ей не открыть, хоть убейся об нее. Но Даша все-таки подергала за ручку. Ника с обреченной усталостью все так же смотрела в стекло, и Даша наконец-то догадалась, что ей видно в нем только собственное отражение.

Где-то близко с силой хлопнула дверь и послышались шаркающие шаги. Даша похолодела. Она что, не задвинула засов?

Шаги приближались. Времени на раздумья не оставалось. Она кинулась к лестнице и перед тем как взбежать по ступенькам в темноту успела увидеть вывалившегося из-за угла Калиту.

Больше всего ее поразило, что с ушей у него капает кровь. Он был похож на исхудавшего слоненка, искупавшегося в алой луже. Калита увидел ее и несколько секунд смотрел одним глазом – второй заплыл. А затем плавно выкинул вперед правую руку, словно приглашая Дашу на танец. Вальс!

Подошва соскользнула с края ступеньки, и Даша провалилась вниз. Воздух прорезал короткий свист. Там, где только что была ее голова, в стену ударилась сверкающая рыбка и упала на пол, подпрыгивая.

Это был обоюдоострый короткий нож с широким клинком в насечках, как в чешуе.

Даша непонимающе уставилась на него. Как?! Откуда Макс его вытащил? Она же обыскала его!

В следующую секунду она мчалась вверх, перепрыгивая через две ступеньки. За спиной слышались шаги, хриплое дыхание… А потом Макс начал орать. То ли он кричал не по-русски, то ли Даша от ужаса перестала понимать человеческую речь, но только ей казалось, будто он призывает глухим воем и нечленораздельными выкриками своих собратьев, и сверху ее встретят такие же кроваво-заплывшие, одноглазые уроды.